Тот обернулся, подозрительно глянул на меня.

— Иногда выполнял небольшие поручения, — взвешивая каждое слово, ответил он. — Прибирал, наводил порядок. Книги я ему не доверял. А в чем дело?

— Мастер Годвин, — решил я сыграть в открытую, — в субботу вечером кто-то наведался в библиотеку, пока остальные были на диспуте. В тот самый вечер Джеймс Ковердейл был убит. Нед слышал голоса, но посетителей не узнал.

Годвин с тревогой посмотрел на меня.

— Как я вам уже говорил, у всех членов колледжа есть свои ключи. Полагаю, кто-то мог вернуться раньше, но кто и зачем — понятия не имею. Или же… — Тут он бросил исподтишка взгляд на ректора и замолчал.

Я припомнил, что Годвин уже говорил мне, что София пользуется отцовским ключом от библиотеки. Нед сказал, что слышал сердитый мужской голос. Но кто был этот второй собеседник? Однако, судя по тому, как Годвин встревожился, напрашивался и другой вывод: Нед, прибирая в библиотеке, вполне мог наткнуться на запрещенные книги, припрятанные Годвином.

— А вы? — Я прямо взглянул ему в глаза. — Вы ни с кем не встретились, когда вернулись в тот вечер в колледж?

— Я? — Затравленное выражение мелькнуло в глазах Годвина, и он поспешно отвел взгляд. — Я был на диспуте, как и все, доктор Бруно. — В замешательстве он переступил с ноги на ногу.

— Но ушли раньше, у вас же была назначена встреча.

Ректор поднял взгляд. Отчаяние на его лице на короткое время сменилось удивлением. Годвин покраснел.

— Да, верно, я вышел почти в самом начале по личному вопросу, — признался он. — К делам колледжа это отношения не имеет. Но в Линкольн я вернулся около шести, библиотека была заперта, а когда я открыл дверь, внутри никого не было. Перед Богом клянусь, это истинная правда!

Я покосился на его руки: кончики пальцев испачканы чернилами, но ни капли крови. Ректор переводил взгляд с библиотекаря на меня, уже не зная, кому и чему верить.

— Погодите, а это что? — Я заметил возле алтаря что-то темное и наклонился, чтобы рассмотреть: это оказалась аккуратно сложенная черная университетская мантия. Я поднял ее за уголок: довольно потрепанная, липкая от еще непросохшей крови. Я показал ее ректору.

— Должно быть, это мантия Неда. Опять тот же трюк. Убийца надевает мантию жертвы поверх собственной одежды, чтобы не испачкаться кровью.

Дверь заскрипела, и мы все трое аж подпрыгнули: рядом с телом убитого и сам чувствуешь себя то ли жертвой, то ли преступником. Крысиная мордочка Слайхерста просунулась в щель.

— Студенты и члены колледжа собрались в зале и ждут вас, ректор. Боюсь, пришли не все. — Слайхерст покосился на меня, как будто я был тому причиной. — Нигде нет Уильяма Бернарда, Габриеля Норриса и Томаса Аллена, а Джона Флорио никто не видел после полудня.

Ректор кивнул и с усилием поднялся на ноги.

— Уолтер, ступайте вперед, и вы тоже, Ричард, — распорядился он. — Через несколько минут я догоню вас. После того как я сделаю сообщение, мы объявим комендантский час. Всем сидеть по своим комнатам, пока не будет обыскан весь колледж.

— Полагаю, это правило распространяется и на гостей? — ехидно уточнил Слайхерст.

— На всех, — решительно подтвердил ректор. — А теперь я должен поговорить с доктором Бруно наедине.

Слайхерст нехотя последовал за Годвином. Когда дверь за ними закрылась, Андерхилл повернулся ко мне — медленно, как будто все движения давались ему с большими усилиями. На его лице было отчаяние.

— Моя дочь так и не вернулась домой, Бруно!

Голос его звучал как погребальный звон.