Я всмотрелся в бледное, безбородое лицо казначея. Он вызывал во мне отвращение — я в нем пробуждал, по-видимому, сходные чувства. А что, если он сам и разгромил комнату Мерсера? Ему помешали при первой попытке обыска, и теперь он вернулся, чтобы закончить? Вряд ли: я видел его лицо в тот момент, когда он открыл дверь и увидел разгром. Совершенно очевидно, это зрелище ошеломило его так же, как прежде меня. Выходит, «нечто» в комнате Мерсера ищет не один человек, а несколько, и возможно, по разным причинам и с разными целями.

— Что это? — Слайхерст прервал молчание и указал на лежавший у моих ног сундучок.

— Полагаю, это казна доктора Мерсера.

— И что вы с ней собирались делать? — Голосом его можно было резать стекло.

— Ларец лежал в глубине шкафа. Сначала я принял его за одежный ящик и вытащил, чтобы посмотреть.

Вновь я удостоился взгляда из-под полуприкрытых век, каким меряют уличного мальчишку, пытающегося своровать хлеб.

— Вы весь перемазались, доктор Бруно, — проговорил он, а сам не сводил глаз со стола.

— Я пытался помочь человеку, истекавшему кровью, — негромко возразил я.

— Все-то вы стараетесь помочь. — Он прошел к двери в спальню и вновь зыркнул на меня. — Уже и на лестнице побывали? — Жестом он указал на внутреннюю деревянную дверцу.

— Та дверь заперта, — сообщил я.

— Заперта? — с удивлением переспросил Слайхерст. — Странно.

Он подошел, подергал: мол, ни одно мое слово не принимает на веру. Снова повисло молчание, я понимал, что казначей дожидается моего ухода, но не хотел покидать комнату: вдруг то, что искал первый посетитель и за чем пришел Слайхерст, все еще находится здесь. Но и задерживаться не было возможности. Я принужденно поклонился:

— Оставляю вас исполнять ваш печальный долг, мастер Слайхерст.

Он молча кивнул, а когда я был уже возле двери, вдруг окликнул:

— Доктор Бруно, вы ничего не забыли?

Я подумал было, что он имеет в виду ключи Мерсера и хочет отобрать их у меня, однако в ответ на мой недоумевающий взгляд казначей расплылся в насмешливой улыбке:

— Одежду. Вы же хотели обрядить тело.

— Да, конечно. — Я рысью устремился обратно к шкафу, собрал в охапку все, что попалось под руку.

— Уверен, ректор поблагодарит вас за помощь, — любезно произнес Слайхерст, придерживая передо мной дверь. Но когда я протискивался в нее с кучей никому не нужной одежды в руках, он прошипел едва слышно: — Я слежу за тобой, Бруно.

Я ответил любезной улыбкой и вышел. Мгновение — и за моей спиной раздался скрежет проворачиваемого в замке ключа.

Во дворе я повстречал Габриеля Норриса: он успел переодеться в черный костюм и простую студенческую мантию, от чего его внешность только выиграла. Стоя у входа в западное крыло по другую сторону от башни, он собрал вокруг себя группу однокурсников и повествовал им о своих подвигах. Одну руку он вытянул на уровне груди, тем самым, вероятно, обозначая (хотя и весьма преувеличенно) рост собаки.