Парень с минуту смотрел на меня, сжав губы, потом шагнул поближе, взял за локоть и доверительно шепнул:

— Подловили вы меня, доктор Бруно. Вынужден сознаться, что в тот момент я не был в своей постели, но пусть это останется между нами.

Я вопросительно поднял бровь; он ответил мне дружеским тычком в ребра, очевидно, намекая — как мужчина мужчине — на какие-то ночные похождения. Мы стояли вплотную друг к другу, и я мог убедиться, что от Габриеля не пахнет алкоголем. Да и вряд ли человек, проведший ночь в кабаке, смог бы наутро так метко выстрелить. Напрашивался вывод: наш приятель забавлялся с какой-то девицей и не прочь был поделиться с кем-нибудь этой приятной тайной. Что ж, если он навещал любовницу, неудивительно, что он явился поутру в неподобающем студенту наряде.

— Ночь я провел вне стен университета, вы же меня понимаете, — подмигнув, добавил он, — а возвращаясь, проходил по Сент-Милдред-Лейн возле колледжа Иисуса, и тут услышал лай и страшные вопли. Я сообразил, что шум доносится из сада, и прямиком побежал за луком, а потом к воротам. Вы там уже все собрались, стояли и глазели.

Последние слова меня задели, и я ответил упреком на упрек:

— Отчего же вы не прошли через калитку с Брейзноуз-Лейн? Так было бы быстрее.

— А где бы я взял ключ от калитки? — удивился он. — Ключи есть только у руководства колледжа. Я же не знал, что калитку оставили открытой, обычно профессора стерегут этот сад как святыню. Нет, доктор Бруно, я не терял ни минуты.

— Кого-нибудь видели по пути у стен колледжа? — с деланой небрежностью осведомился я.

Норрис склонил голову набок, вспоминая.

— Постойте, вот сейчас, когда вы спросили, я вспомнил: в какой-то момент мне показалось, будто я слышал впереди шаги. Кто-то вроде бы бежал, но эти вопли из сада заглушили все звуки, а потом я и вовсе забыл об этом — такое было смятение. А почему вы спрашиваете?

— Хотелось прикинуть, скольких людей в тот час не было дома, — ответил я, отступая на шаг. — Мне пора идти, отнести одежду.

Парень с живым интересом уставился на меня и вдруг фамильярно хлопнул по плечу.

— Веселенький диспут выйдет у вас сегодня вечером. На богословие мне, впрочем, наплевать, но если сумеете выставить ректора дураком, я первый вам поаплодирую. Хотя, полагаю, с этой задачей он прекрасно справится и сам. — Габриель усмехнулся и тоже сделал шаг назад, вроде бы собираясь уходить, однако напоследок глянул на меня и вдруг сделался серьезным. — Полагаю, нас всех будут опрашивать, если дойдет до расследования. За лук и стрелы мне влетит, на территории университета запрещено держать оружие. Но вы же скажете им, что без меня с собакой не удалось бы справиться? Скажете, доктор Бруно?

— Разумеется, если от меня потребуется отчет об этих событиях, я постараюсь по мере своих сил во всем придерживаться истины, — поклонился я в ответ.

— Благодарю вас. Arividerci, il mio dottore! — весело воскликнул он, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к главным воротам.

Я смотрел ему вслед, заинтригованный: павлин, действительно напыщенный павлин. Но, однако, кем-кем, а дураком Габриель Норрис не был.

А вот я выглядел довольно глупо посреди двора с охапкой чужой одежды в руках. Что же мне теперь делать? — прикидывал я. Солнце скрылось за тучами, и в одной тонкой рубашке я уже ежился и дрожал от холода. Слайхерст, разумеется, донесет ректору, что застал меня за обыском комнаты убитого и что я достал из тайника сундук с деньгами. Значит, единственный способ оправдаться — повторять эту глупую ложь, будто я пришел за одеждой, чтобы обрядить покойника.