– Что-то не так?

– Боюсь, как бы они его не повредили своими инструментами, – пробормотал Габриэль.

– Не волнуйся, парень, эти вещи существуют тысячелетия. И кирки каменщиков им не страшны.

– Надеюсь, ты прав, потому что, если он будет поврежден, то не мне, а тебе придется рассказать об этом Жанне.

Де Мец фыркнул, чем вызвал укоризненный взгляд отца Мишеля.

В этот момент один из каменщиков остановился. Попросил долото – поменьше и поострее – и начал копать с чрезвычайной осторожностью. Все притихли. У Габриэля учащенно забилось сердце, ему показалось, что он готов лишиться чувств от напряжения. Жан положил руку ему на плечо, и ее тепло и тяжесть придали юноше сил и напомнили, что нельзя поддаваться чувствам. Габриэль кивнул, давая понять, что понял намек.

Стал виден контур меча. Земля вокруг него была твердой, это значило, что он пролежал здесь лет сто, а то и более. Каменщики аккуратно взяли его в руки и позвали деревенского кузнеца, тот подошел, держа в руках ткань, на которую и положили меч. Когда кузнец поднял меч, земля осыпалась с него, словно только что к нему прилипла. Кузнец повернулся к толпе и поднял меч, чтобы все могли его увидеть. Ропот пробежал по толпе собравшихся, они смотрели на меч, извлеченный из земли именно в том месте, на которое указала девушка из Домреми, – священный меч, к которому, казалось, даже земля стыдилась прилипать.

«Как они могли не чувствовать, где спрятан меч?» – подумал Габриэль, вместе со всеми таращась на него.

Саймон тоже смотрел на артефакт, не отрывая глаз, с жадным любопытством. Он не мог сказать наверняка, этот ли меч сейчас хранится за стеклом в офисе Риккина, стильном и вместе с тем строгом. Длина как бы та же – семьдесят пять или восемьдесят сантиметров, – и формой похож. Саймон не мог четко рассмотреть яблоко меча, но крестовина была прямая.

Это была, вне всякого сомнения, частица Эдема.

Они нашли меч, который некогда принадлежал Жаку де Моле, Франсуа-Тома Жермену, Арно Дориану и…

…Жанне д’Арк.

«Мы нашли его», – пробормотал Саймон, прежде чем картина мира исчезла, растворившись в черноте.

– Саймон? Саймон, вы слышите меня?

– Что…

Доктор Бибо положила руку ему на грудь, не позволяя подняться:

– Вы потеряли сознание.

Саймон похолодел. Плохо. Очень плохо. Риккин отстранит его от проекта.

– О! Что ж, спасибо, – сказал Хэтэуэй главному оператору «Анимуса» и ее помощникам. – Дальше мы с Викторией справимся сами.

Виктория не стала возражать, команда Аманды обменялась тревожными взглядами и покинула зал.

– Я не знал, что здесь есть где прилечь, – пробормотал Саймон.

– Это «Абстерго», – сказала Виктория. – Кто-нибудь всегда задерживается допоздна, поэтому здесь в каждом отделе есть раскладная кровать. И душ тоже.

– Что конкретно случилось?

– Сахар в крови упал слишком резко, и начала развиваться острая гипервентиляция, – сообщила Виктория. – Слава богу, ничего серьезного.

– Думаете… это влияние «Анимуса»?

Доктор Бибо покачала головой и протянула ему очки. Он надел их и почувствовал себя намного увереннее, когда смутная картина мира обрела четкость.

– Нет. Просто стресс и усталость. – Она кивнула на бумажный стаканчик на столе у кровати. – Выпейте… это раствор электролита.

Саймон отказался от ее помощи и сел самостоятельно, о чем тут же пожалел.