Но когда с посудой было покончено и кухня снова засверкала чистотой, ее приподнятое настроение стало угасать от неотступной мысли о том, что же будет дальше. Обед окончен, а вечер продолжается. Они с Эриком одни в доме. И если от случайного прикосновения его руки ее словно ударило током, значит... Тина боялась признаться себе, но уж она то точно знала, что это может означать: она все еще ощущала дрожь от этого прикосновения, хотя и старалась держаться подальше от Эрика.

Тина настояла, что все уберет сама. Эрик ради приличия возразил было, но затем устроился в гостиной, после того как они выпили кофе. Вернувшись туда смахнуть крошки, Тина увидела, как он блаженно раскинулся в плюшевом кресле у окна, и вдруг поняла, что хотела бы видеть его уютно устроившимся в этом кресле каждый день. Сняв ботинки, он положил ноги на специальную подставку и занялся разделом спортивной хроники в воскресной газете. Все еще под впечатлением напряженных минут за столом и его преувеличенных похвал, Тина с улыбкой вздохнула, глядя на эту домашнюю идиллию.

А что же дальше? Тина в нерешительности стояла на кухне. Она так давно не оставалась наедине с мужчиной, что совершенно не представляла, что теперь делать. Но ведь утром она решила соблазнить Эрика. Значит, надо действовать. Ситуация явно благоприятствовала. Нервная дрожь пробежала у нее по спине. До и после обеда все шло легко и естественно: они были рядом, разговаривали и смеялись, Эрик вел себя по джентльменски и, хотя в нем горел какой то бесовский огонек, рамок приличия ни словом, ни намеком он не нарушил. Эти рамки нарушило ее собственное воображение. Тина оправдывала себя тем, что, едва она отворила ему дверь, между ними возникло еле ощутимое напряжение, и было оно   в этом Тина была абсолютно уверена даже при своем весьма ограниченном опыте   не чем иным, как чувственным влечением друг к другу. Этот новый для нее, волнующий взрыв эмоций, по правде говоря, не был ей противен, хотя и немного удивлял. Но теперь она уже не была так поражена, как утром.

Она   женщина, он   мужчина, и в них заговорил естественный инстинкт. Все это хорошо в теории, а на деле она трусила и медлила присоединиться к Эрику в гостиной. Уж если она, новичок в любовных играх, так реагирует на его прикосновения, то сможет ли дальше придерживаться их неписаных правил, сохраняя хоть немного достоинства?

Во всяком случае, хватит трусливо прятаться на кухне, посмеялась над собой Тина. Пора повзрослеть и дать волю своим чувствам. Марш в гостиную и постарайся быть... если не вызывающей, то немножко кокетливой. И, не дав себе передумать, Тина распрямила спину, расправила плечи и вошла в гостиную изящной и ленивой походкой.

А Эрик ничего не заметил   во всяком случае, не показал этого. Да и как он мог заметить, если его внимание было приковано к странице с комиксами? Подавив вздох, Тина уселась в кресло напротив.

* * *

Эрик затылком ощутил присутствие Тины, как только она вошла в гостиную. Пальцы его даже свело от желания снова коснуться ее руки, во рту пересохло, как тогда за столом, когда она опустила глаза, даже не подозревая, как соблазнительно дрогнули ее ресницы.

Не подозревая? О Господи, Эрику так этого хотелось. Уставившись невидящим взглядом в газету, он чувствовал, как горячие стрелы пронзают каждый его нерв и как напрягается все тело.

Тина. Ее имя сладостной музыкой звучало у него в сердце, вызывая потаенную, ранее не изведанную боль и страстное желание. Ее соблазнительный облик рисовался ему в мельчайших подробностях.

Этим вечером Тина распустила волосы. Медового цвета грива ниспадала ей на плечи и, искушая его, колыхалась, как волна, при малейшем движении. Одета она была в обычный хлопчатобумажный пуловер и юбку средней длины, но впечатление производила отнюдь не обычное. Пуловер мягко обрисовывал нежную линию груди, а широкая юбка соблазнительно колыхалась.