Ты серьезно?   спросил он.   И ты это говоришь после того, как мы вместе провели несколько прекрасных часов?

  Именно поэтому,   ответила Тина.   Я знаю, к чему приведет это вытирание, и не уверена, что переживу еще раз что нибудь подобное.

  Я тебя утомил, да?   Эрик улыбнулся.

Ему вновь стало не просто хорошо, а потрясающе хорошо. И еще он захотел есть.

  Да, утомил,   призналась Тина, искоса бросив на него сияющий взгляд.

  Я тоже устал,   сказал Эрик и засмеялся.   К тому же я опять хочу есть.

  И я.   Бросив полотенце в плетеную корзинку, она вышла из ванной.

  Чем бы нам перекусить?   спросил Эрик, тоже бросив свое полотенце и следуя за Тиной.   Там не осталось еще цыпленка?

  Немного белого мяса,   рассеянно ответила Тина, натягивая стеганый халат.   Может быть, хватит на пару бутербродов.   Она сунула ноги в пушистые тапочки и подошла к туалетному столику, чтобы причесаться.

  У тебя есть салат и помидоры?   спросил Эрик, влезая в джинсы.

  Кажется, есть.   Тина, нахмурясь, разглядывала себя в зеркале.   Мне надо высушить волосы феном,   пробурчала она, пытаясь щеткой расчесать длинные мокрые пряди.

Натянув рубашку и сунув босые ноги в ботинки, Эрик направился в кухню.

  Пока ты сушишь волосы, я сделаю бутерброды.   Насвистывая, легкой походкой он удалился.   Тебя это устраивает?

  Конечно,   крикнула она ему вслед.   Если уж наедаться после полуночи, я ни перед чем не остановлюсь.

Ни перед чем не остановлюсь. Эти ее слова вертелись у Эрика в голове, пока он готовил бутерброды. Он вспомнил песню с такими же словами и, тихонько напевая, намазал маслом четыре куска хлеба, а сверху положил толстый слой майонеза.

  Не остановлюсь. Не остановлюсь,   уставившись в пространство, пел Эрик, забыв про бутерброды.

Да, она не остановилась, размышлял он, держа в одной руке помидор, а в другой   нож, она отдалась, сама того желая, не ставя никаких условий, вся и с радостью подчинившись ему.

Он отметил Тину с первой же встречи и тогда же решил, что она станет его. Эту первую встречу он сам продуманно и ловко устроил.

И тем не менее он не принуждал ее к близости: не он занимался с ней любовью, они делали это вместе. Эрик прекрасно понимал разницу: первое подразумевает жадное стремление удовлетворить лишь себя, второе же   страсть, которую с тобой восторженно разделяют.

Рассеянно нарезав помидор, Эрик сделал бутерброды, затем порылся в ящиках буфета, надеясь найти картофельные чипсы. И при этом размышлял о возможных последствиях.

Ему действительно нравилась Тина. И нравилась настолько, что он уже боялся, как бы это чувство не поработило его. Не лишенная основания мысль!

  Еда готова?   спросила Тина, входя на кухню и прервав его раздумья.

  Да.   Эрик почувствовал облегчение   она отвлекла его от беспокойных размышлений.

  Хорошо. Тебе сельтерской или молока?

  Молока.   Эрик с улыбкой повернулся к ней и замер.

Блестящие золотистые волосы ореолом окружали свежее лицо Тины, и от его невинного выражения он чуть не задохнулся, даже сердце заболело.

  Что ты ищешь?

  А?   ничего не понимая, спросил он. От ее нежной улыбки сердце у него заныло еще сильнее.

  Я спросила, что ты ищешь в буфете?

  А... да. У тебя есть чипсы?

  В третьем ящике снизу.

Чипсы были найдены и быстро съедены, как, впрочем, и бутерброды, молоко выпито.