Павел скривился.

— Ага. Мечтай. Как будто сейчас мы смотрим что-то новое.

Тут Александр оказался вынужден согласится с Лейкиным. Сейчас перед их глазами шла вторая попытка. Первым «выступал» Гаркрист. Доусман, как и его предшественник попытался решить задачу сходу. Что Райнер, что Эндрю, действовали одинаково. Снимали ограничители с компенсаторов, после чего давали дёру в сторону края системы на полном ходу.

Ага, если бы всё было так просто.

На пару мгновений Александр поёжился от пробежавшего по спине холода. Это сейчас было весело наблюдать за тем, как его подчинённые изо всех сил пытаются решить ту задачу, что он перед ними поставил. Никакой реальной опасности. Никакой угрозы. Только они против компьютера. Ну, на самом деле против Павла и его подчинённых, но сейчас это большой роли не играло.

В любом случае, сейчас происходящее Зарину казалось чем-то… неправильным. Ни Райнер, ни Галиченко не испытывали страха. Скорее раздражение от того, что попали в идиотскую и безвыходную ситуацию по желанию своего командира самодура.

А вот единственное, что на их месте в тот момент чувствовал Александр были отчаянье и безвыходность.

Ну, ещё и небольшая надежда на рискованный и безумный трюк. Но, это уже больше из пустой надежды хоть как-то изменить ход событий в свою пользу. В любом случае, он собирался дать своим капитанам сполна хлебнуть если не отчаянья, то, хотя бы, этой самой безысходности.

Так, один за другим, все пятеро претендентов прошли через то, что выпало на долю «Ганнибала» и его экипажа месяц назад в Офелии. И ни один из них не смог выполнить поставленную задачу. Итог был один. Во всех пяти случаях умышленно лишённый наступательного потенциала дредноут уничтожался крейсерами. Да, долго. Но методично и расчетливо.

В этот раз Александр не жульничал. Точнее будет сказать, что он очень настойчиво попросил об этом Павла. Условия и так были не в пользу его людей, так что не имело смысла лишний раз лютовать. Даже и без подобных ухищрений ни один из них не смог найти способа выбраться из этой кажущейся на первый взгляд безнадежной ловушки.

И когда он вошёл в кают-кампанию, где собрал их всех после того, как Штольц, будучи последней, закончила свою попытку, первое, что он увидел, была злость на их лицах.

Что же, уже неплохо.

Злость от ощущения собственной безысходности и неспособности сделать в сложившейся ситуации хоть что-то для того, чтобы изменить своё положение.

Именно то, чего Александр и добивался.

И, ведь не сказать, что они не пытались.

Видя неудачные попытки своих товарищей, каждый из них пытался сделать что-то новое. Ну, кроме, пожалуй, что, Джана. Фарад, видимо, решил, что в таких условиях бежать бесполезно, и решился на то, чтобы пустить корабль в торможение. Хотел сразу же сократить дистанцию и рассчитывая на эффект неожиданности подойти на дистанцию действия энергетического оружия. И даже наличие восьми ударных корветов нисколько не помогло ему в этом отношении.

Стоит ли говорить, что Павел не дал ему этого сделать?

Каждый из капитанов пытался использовать «Гадюк». Сначала для того, чтобы усилить собственную ПРО, а затем и для атаки, когда понимали, что обстреливающие их крейсера просто переносили свой огонь на более лёгкие и куда хрупкие кораблики.

— Это не реально, — раздосадованная своим поражение, Яна раздражённо стучала ногтями по поверхности стола.

Штольц держалась до самого конца, старательно пытаясь уйти от погони, но отсутствие возможности нанести своему противнику урон на расстоянии на корню резал все её попытки.

— Нет, — покачал головой Зарин, спокойно садясь за стол. — Вполне себе реально.

— Бред, — выплюнул Джан. — Вы не дали нам ничего, что помогло бы в этой ситуации! Эти крейсера быстрее! Нам не уйти от них в скорости, ни догнать.