Мне хотелось бы, дорогой мой Вердло, чтобы Вы присутствовали здесь в день, когда я начала практически применять мысленно выработанную мною методу, и когда по всему дому, от подвала до чердака, раздался звук двух первых полновесных пощечин, которыми я наградила моих маленьких франтов. Первым их благом было доставление мне бесконечного удовольствия и огромного облегчения. Удовольствие это усугублялось действием, произведенным этим звучным проявлением моей власти. Я никогда не видела ничего более забавного, чем гримасы, состроенные двумя нашими ветрогонами, когда, все время вызывающе хихикая и щеголяя итальянскими плюмажами, они вдруг почувствовали на своих щеках самые увесистые, какие только можно представить, оплеухи. Совершилось какое-то чудо, при воспоминании о котором я и до сих пор еще хохочу. Вся спесь моих вертопрахов была сбита, и они сразу поняли, что времена щеголянья своим удальством для них прошли. Какой был растерянный и сконфуженный вид у моих глупышей, когда они переглядывались, растирая щеки и опуская голову перед налетевшей грозой. Все карты их были спутаны и замешательство так велико, что на этот раз я оставила их в покое, удовлетворенная только что проделанным мною опытом. Я владела теперь верным средством и была убеждена, что отныне успешно справлюсь со своей задачей.

Я опускаю, дорогой братец, описание того, чем была эта неделя оплеух в этот сезон пощечин. Их сыпалось несчетное количество, как в лучших фарсах итальянских комедиантов или наших ярмарочных представлениях, и я достигла в этом деле удивительной ловкости. Могу сказать, что мое удовлетворение превзошло всякие ожидания. С каждым днем я все больше дивилась достигаемым мной результатам. Куда девались эти перемигиванья, эти неуместные шушуканья, эти независимые манеры, эти двусмысленные замечания, итальянские словечки, прибаутки. Понемногу возвращались скромность и послушание, порядок и благопристойность. Мальчики говорили тихо и мало. Покушав в строго определенные часы, они шли в свою комнату, где их ожидала какая-нибудь полезная работа. Никаких товарищей, никаких развлечений. Чтение разумных или благочестивых книг. Время от времени прогулка в ботанический сад. Вставанье и отход ко сну в определенные часы. Словом, образ жизни, свойственный порядочным людям. Иногда по вечерам игра в бирюльки, которую Вы так любите и которой Вы научили этих пострелов во время пребывания их в Эспиньолях. Таков был счастливый результат моих усилий, которых я не ослаблю до тех пор, пока не буду уверена, что в мальчишках исчез всякий след от злосчастного разгула, в который вовлекло их преступное попустительство г-на де Морамбера.

Не думайте, однако, что я собираюсь доводить строгость до неуместной крайности. Вы хорошо знаете, что я вовсе не враг кое-каких удовольствий, полезных для здоровья и хорошего самочувствия молодых людей и даже взрослых мужчин. Мне не безызвестны требования природы, и я вовсе не хочу, чтобы мои сыновья жили как отшельники. Я отношусь с уважением к требованиям чувств, и г-н де Морамбер не мог бы пожаловаться на меня в этом отношении. Вот Вам, дорогой братец, новости, которые я хотела сообщить Вам. Мне хотелось познакомить Вас с событиями, происходящими в нашей семье. Я думаю, что Вы дадите им надлежащую оценку из глубины Ваших тихих Эспиньолей, где Вы, в конце концов, изображаете собой мудреца и философа, ибо Вы избавили себя от забот быть мужем или отцом и являетесь сейчас опекуном, как Вы пишите мне, причем все благоприятствует Вашей питомице, и мне остается только поздравить Вас с тем, что Вы так хорошо устроились с нею.