— Так где сейчас ваш муж? — напомнил Сергей Павлович.

— Муж! Он развелся со мной, мерзавец! Полмесяца назад. Чтобы жениться на своей девке! Ха! А она воровка! — торжествующе рассмеялась Зинаида Николаевна.

— Да с чего вы взяли? Она просто оказалась свидетельницей убийства своей подруги.

— Да? Это она ее убила! Я просто уверена! Она непременно должна была совершить какую‑нибудь гнусность!

— Это почему? — удивился Сергей Павлович.

— Чтобы моя правота была доказана. Вы посадите ее в тюрьму, — заявила Зинаида Николаевна.

— Я? — растерялся майор. — За что?

— Сколько?

— Что «сколько»?

— Денег. Я выпотрошила Германа как следует, не сомневайтесь.

Кто бы усомнился в ее способностях! Хваткой Галицкая напоминала Евгению Львовну Раскато‑ву. Второй раз за день майора Волнистого пыталась купить женщина. И опять‑таки без свидетелей! Зинаида Николаевна, не мигая, смотрела на него своими прекрасными голубыми глазами. Сердиться на нее Сергей Павлович не мог. «Ведь она пьяна», — сказал себе майор, а вслух поинтересовался:

— Насколько я знаю, это вы взяли Вику на работу?

Она фыркнула и потянула из пачки еще одну сигарету.

— Эта мерзавка ввела меня в заблуждение. Пуританское платье, гладко зачесанные волосы, умильное личико. Я никогда не думала, что Герман польстится на такое! Когда у него есть я! — Зинаида Николаевна коснулась красивой рукой подола короткого пеньюара, из‑под которого была видна самая совершенная в мире нога. Волнистый невольно подумал, что если бы Зинаида Николаевна все время молчала, то у ее дверей выстроилась бы очередь кандидатов в мужья. Дама вдруг завизжала: — Мы прожили с Германом двадцать лет! Он женился на мне на последнем курсе института!

— Вашего? — уточнил Сергей Павлович.

— Я никаких институтов не заканчивала, — с обидой сказала Зинаида Николаевна.

Трудно было предположить обратное. Учение — это работа, а дама ни одного дела не могла довести до конца. Словно в подтверждение своих слов, Галицкая продолжила:

— Моя мама была директором магазина и устроила меня к себе же продавцом. Были какие‑то курсы. Кассиров, что ли? Нет, техникум. Я не помню. За все платила мама. А потом, в магазине, я познакомилась с Германом. Сидела за кассой, а он что‑то покупал.

Волнистый живо представил себе эту сцену: студент‑старшекурсник покупает полкило сосисок и батон хлеба — и видит за кассой прелестное белокурое существо с огромными голубыми глазами. Ангельский голос вещает: «С вас рубль пятьдесят». А потом у этого ангела обнаружилась еще и мама — директор магазина. И кто бы сказал в этот момент: «Герман, остановись!» Но не всегда же у Зиночки был такой скверный характер?

— …И мы поженились. Двадцать лет! Герман даже не помышлял об измене! Я сама выбирала знакомых и себе, и ему. Незамужние женщины исключались совершенно. Только мужчины. Его институтские друзья, партнеры по бизнесу. Ну и их жены. Коровы! — Зинаида Николаевна поморщилась. — И между прочим, моему мужу все только завидовали!

«Пока не слышали команду: «Герман — к ноге!»» — подумал Сергей Павлович. Возможно, в гостях Зинаида Николаевна была гораздо любезнее. Он все пытался найти ей оправдание. Красота — страшная сила!

— …А потом Герман занялся бизнесом.