|
С друзьями по институту. Ездил за границу, пробивал какие‑то контракты. Я ничего в этом не понимаю, но персонал для его фирмы всегда отбирала сама. Всех подозрительных девушек увольняла сразу же! С какой стати кто‑то должен прийти на готовенькое? Они же не прожили с Германом столько, сколько прожила я! Думаете, с ним было просто? У Германа масса недостатков. Он совершенно не способен ходить со мной по магазинам, никогда не посоветует, что именно купить. Обожает дурацкий футбол, не любит того, что люблю я, и все время молчит. Это ужасно! Нет, я определенно должна выпить еще!
Зинаида Николаевна наполнила оба стакана и, не обращая внимания на то, присоединился к ней гость или нет, сделала внушительный глоток. Она и пьянела красиво. Нос не краснел — только щечки розовели, а глаза заволакивало туманом, отчего взгляд делался манящим. Потом она тряхнула красивой головой и наконец‑то перешла к Виктории. — Эта дрянь подлизывалась ко мне как могла. Говорила комплимент за комплиментом, покупала Герману букеты, чтобы тот приносил цветы мне. Она приходила домой и готовила. Вы представляете?! Готовила еду!!! Конечно, я в состоят нии нанять приходящую домработницу, но Вике ведь не надо было платить. Она и уборку делала, и в прачечную ходила, и в магазин. Я просто не могла не принять ее услуг. Несколько месяцев! О‑о‑о! — взвыла Зинаида Николаевна. — Это продолжалось несколько месяцев! Как я была слепа! У Германа никогда не было силы воли. Не понимаю, как он решился со мной развестись? Мамы больше нет… — Она всхлипнула. — Никто не встал на мою сторону. Даже знакомые… — У вас есть дети? — спросил Сергей Павлович. — Что? Дети?! Герман терпеть не может детей! — А вы? — И я, разумеется. — То есть это вы не хотели детей, а муж с вами соглашался, как и во всем остальном? — На что это вы намекаете? Подумаешь — дети! Я — порядочная женщина, а эта дрянь оказалась воровкой. — Я этого не утверждал, — мягко намекнул Сергей Павлович. — Она украла моего мужа — значит, воровка! Значит, могла украсть и другое! — Они поженились? — Нет еще. Уехали на юг. Почему‑то эта дрянь тянет со свадьбой. Я думала, что как только Герман получит развод, дрянь побежит с ним в загс. Ах да! Она, кажется, не разведена! И у нее есть ребенок! А Герман терпеть не может детей. Интересно, почему она до сих пор не подала на развод? «Потому что это не ее муж… — подумал Сергей Павлович. — И ребенок тоже не се. И паспорт чужой. Вот и тянет». А Галицкая презрительно сказала: — Все равно эта дрянь свое получит. Я знаю. — Вам известен новый адрес мужа? — спросил Волнистый. — Куда он от вас съехал? — Я за ним не слежу, — гордо сказала Зинаида Николаевна. — Конечно, знаю! Пусть не надеется на спокойную жизнь! Я буду им звонить! — Давайте помер телефона. Он что — квартиру купил, ваш Герман? — Ха! Пусть заработает сначала на жизнь со своей воровкой! Они живут па даче. И с юга приедут туда же. Куда им еще деваться? Но скоро будет холодно. Жаль, что там все удобства. Но все равно. Это далеко и неудобно. Ему надо ездить в офис, а на дорогах пробки! Она торжествующе рассмеялась. Еще с полчаса Волнистый слушал жалобы на «эту дрянь» и неблагодарного супруга. Зинаида Николаевна попалась на дешевый трюк. Судя по всему, Виктория, она же Наталья Белова, всеми силами доказывала избраннику, что она — полная противоположность его жене. От которой за двадцать лет совместной жизни Галицкий устал смертельно. |
