— Так все‑таки, Герман Георгиевич, как вы познакомились с Феликсом? Где?

— Очень просто. После того, как я увидел Нэтти с бывшей женой Зинаидой, я стал к ней присматриваться. От такой девушки всего можно было ожидать. Темпераментная особа. Судя по предсмертным объятиям, — усмехнулся он. — Да, мне ее не жалко. Кажется, она меня ненавидела, и я не мог ее переубедить, как ни старался. Так вот, однажды я узнал от Ви… своей невесты, что подруга познакомила ее с каким‑то Феликсом. Она обмолвилась случайно. Потом вдруг испугалась, попыталась сменить тему, но я уже насторожился. Феликс меня заинтересовал. Зачем Нэтти их познакомила, спрашивается? А Нэтти встретилась с Зинаидой еще раз. Подробности того, как я их выследил, опущу. Короткая встреча, во время которой моя бывшая жена передала Нэтти какой‑то сверток. Ее, то есть не Зинаиду, а девушку, сопровождал молодой человек, и я подумал, что это и есть Феликс. Они зашли в магазин, и на какое‑то время я потерял их из виду. Но вскоре они вышли, парень проводил Нэтти до метро, а сам отправился к машине. Тут я к нему и подошел, И спросил: «Слушай, а ты кто такой?» И он честно ответил: «Феликс».

— Не удивился, что вы к нему подошли?

— У него отличное чувство юмора. Кстати, замечательный молодой человек.

— А почему женщины в один голос называют его неприятным?

— Ну, это же женщины! И какие? Вот я — какой человек? Приятный или нет?

— Ну… — замялся майор. Что ж, вот так и сказать человеку, что он приятный?

— Словом, многие считают, что приятный. Тогда почему Зинаида за двадцать лет совместной жизни ни разу не сказала, что я ей приятен? И даже не дала понять. Был бы приятным — ни за что не стала бы переключать телевизор, который я смотрю, с футбола на дурацкий сериал. Демонстративно. Для женщины самый приятный человек — тот, который считает ее красивее всех остальных женщин. А у Феликса чувство юмора своеобразное. Он комплиментов говорить не умеет, зато острит беспрестанно. А подошел я к нему потому, что считаю: с любым человеком можно договориться.

Кстати, Феликс меня очень успокоил. Хотя сверток, который передала Нэтти Зинаида, насторожил. Что в нем было, интересно? И почему она потом пошла в метро? А не села к нему в машину?

— Феликс ненавидел свою жену?

— Милый мой… Извинялось, конечно. Господин майор. Ну что значит ненавидел? По‑моему, любил. И очень даже. Хотел вернуть. Конечно, я не знал тогда, что они женаты. Подумал, что парень любит девушку, а она вертит хвостом.

— Значит, вы тоже считаете, что Нэтти убил Феликс?

— Ну, больше некому. — Галицкий развел руками. — Из мести. За то, что бросила его.

— А почему вы тогда на юг сбежали?

— Милый мой. Господин майор, конечно. Во‑первых, не надо забывать, что у меня уже были взяты билеты на самолет и забронированы места в гостинице. Я наконец‑то был свободен и планировал сделать предложение любимой девушке как положено. На морском берегу, под звуки музыки и шелест волн. Вместо этого объясняться в милиции — удовольствие сомнительное. А во‑вторых… Я и не сомневался, что вы его быстро поймаете. Не профессионал. Пистолет забыл в кустах. Приметный пистолет, насколько я разбираюсь в оружии. Мог бы швырнуть в воду. Мало ли в окрестностях прудов?

— Вы и пистолет видели?

— Я не стал ничего трогать руками, кроме запястья Нэтти. Но до кустов добежал. И вообще… — Галицкий тяжело вздохнул. — Я хотел бы, чтобы его поймали без моего участия. Поэтому наш откровенный разговор останется исключительно между нами.