Она дала ему сильную пощечину, от которой голова покачнулась и снова появилась тошнота. Он хотел выплюнуть рвоту прямо в Клодетту, но мучительница была уже далеко. Она расхаживала перед ним, подбоченившись. Хартли снова подавил тошноту и посмотрел на мужчину, стоявшего в стороне от остальных. По его выражению лица казалось, что он оказался замешанным во что-то, в чем больше не хочет участвовать.

Это из-за разговора об убитых детях, подумал Хартли. Когда он заговорил о детях герцога, этот человек сделал шаг назад. Очевидно, он готов был взять деньги за пытки и убийство взрослого мужчины, но убийство детей пробудило в нем остатки совести.

Хартли задумался, как воспользоваться этим, но Клодетта повернулась и снова встала к нему лицом. Он видел, что она нервно потирает ладони, как будто пытаясь стереть что-то. Клодетту зацепил разговор о призраках жертв, цепляющихся, за нее. Миазмы ненависти и злости, как называл это Яго, и Хартли мог поклясться, что видит их слабое мерцание.

— Ты говоришь ерунду, — сказала она. — Мертвые остаются в земле. Думаю, хорошо, что Яго не продолжил отношения с моей сестрой. У него не все в порядке с головой.

— Он прекратил отношения с твоей сестрой, потому что почувствовал ее холодную пустоту. Пустоту бездушного убийцы, — сказал он. — Сама Маргарита, может быть, и не убивала, но ей было безразлично, кто из-за нее умрет, возможно, она даже сама выбирала жертву. Меня удивляет, почему она хотела заполучить Яго. Вы обе выбирали себе любовников среди мужчин, имеющих отношение к правительству или военному ведомству. Он с ними никак не связан. Думаю, сестра несколько разочаровала тебя, выбрав в любовники мужчину только за его красивую внешность.

— С Маргаритой все в порядке. Я больше не хочу слушать эту чушь. Ты пытаешься задеть меня и запугать, но тебе не удастся. Я сильнее и гораздо умнее большинства из вас.

— Почему? Потому что, будучи бедной деревенской девушкой, ты смогла добиться признания в светском обществе? Этим ты обязана своему лицу и телу, и ты это знаешь. Глупые мужчины, любители красоты, вытащили тебя из сточной канавы, только и всего. Но скоро ты снова окажешься там. Даже если ты убьешь меня, если даже каким-то чудом мои союзники не смогут доказать, какая ты кровожадная тварь и предательница, ты все равно не будешь больше блистать в обществе.

— Ты совершил ошибку, отвернувшись от меня. Ты мог бы избежать всего этого, если бы сделал меня маркизой.

— Лучше я переживу все это, чем увижу тебя в своей постели. И не считай меня дураком. Ни за что не поверю, будто, имея с тобой что-нибудь общее, я был бы в безопасности. С самого начала все было запланировано именно так. Я знаю, моя жена все это уже предсказывала. Ты сама виновата в том, что я нашел женщину, на которой захотел жениться. Она приехала в Лондон, чтобы спасти меня от тебя.

— Но у нее это не получилось, — прошипела Клодетта. — Теперь ты в моих руках, и ты расскажешь то, что мне нужно. Может, я и лишилась своего места в кучке жалких идиотов, которую ты называешь высшим обществом, но я намерена покинуть эту страну с полным кошельком. Ты дашь мне нужную информацию.

— Нет, вряд ли. И сомневаюсь, что тебе удалось многого добиться от Петерсона и Роджерса.

— Они были дураками.

— Почему? Потому что перед смертью предпочли не предавать свою страну?

— Да. Какой смысл мертвецу оставаться патриотом?

— Только тот, у кого нет чести, может задавать подобный вопрос.

— Глупец. Я задам тебе гораздо больше вопросов, и ты мне на них ответишь. Может быть, я даже оставлю тебя в живых. — Она улыбнулась. — Хотя, пожалуй, тебе этого и не захочется. И все равно подумай вот о чем. Ты умрешь и оставишь свою маленькую женушку одну.

Страх пронзил Хартли, но он быстро овладел собой.