Алтея расхаживала взад и вперед перед дверью здания, в котором держали в заточении Хартли. Люди Аргуса быстро и тихо убрали охранников Клодетты. Алтея не переставала удивляться многочисленным талантам своего кузена, и это позволяло ей сдерживать страх за Хартли. По крайней мере, она находила в себе силы не совершать ничего глупого и опасного. Но теперь, когда Хартли так близко, страх за него превратился в зверя, терзающего, изводящего ее изнутри. Ей потребовались все остатки силы воли, чтобы не ворваться в здание, во весь голос выкрикивая его имя, и тем самым не разрушить всю проделанную работу.

— Хватит, Алтея, а то ты протопчешь перед дверью такую глубокую канаву, что нам придется строить мост, чтобы через нее перейти, — сказала Олимпия, хватая Алтею за руку и вынуждая ее остановиться.

— Я знаю, знаю. — Алтея потерла лоб. — Мне просто нужно увидеть его, узнать, что он жив. Мне хочется стать валькирией, тогда бы я смогла участвовать в спасении, выкрикивая какой-нибудь языческий воинственный клич и размахивая мечом. — Она слабо улыбнулась, а Олимпия рассмеялась. — Я хочу, чтобы Хартли оказался дома. — Она тяжело вздохнула и поспешила признаться: — И, Господи, прости меня, я хочу увидеть Клодетту мертвой.

— Я думаю, Бог простит тебя за это. А мне бы хотелось, чтобы она испытала все страдания, телесные и душевные, которые доставила другим.

— Это было бы справедливо, но будем надеяться, что слова священников правдивы и что она проклята и будет жестоко страдать за свои грехи в загробной жизни.

— Да, дьявол, несомненно, опытнее в мучениях, чем эта тварь. — Олимпия вздохнула, когда Алтея вздрогнула. — Извини. Иногда я сначала говорю, а потом думаю. Скоро все закончится. С Клодеттой остались только трое охранников. К тому же Олдус — мастер незаметно подползать к людям. Этот мерзкий сброд будет схвачен, связан и отправлен на виселицу, они и глазом не успеют моргнуть.

— Я очень удивлена. Как и когда Аргус успел научиться всем этим вещам, этому шпионскому делу? Я всегда думала, что он, ну, просто Аргус.

— Он долгое время был членом тайного общества. Большинство наших родичей состоят в нем. Некоторые работают как полноправные члены этого тайного общества, другие просто подключаются время от времени. Я за него беспокоюсь, но он делает то, что считает нужным, и ему это нравится. Вообще-то я ему завидую, даже, несмотря на опасности, которым он себя подвергает. А потом я вспоминаю случаи, вот такие, как этот, и решаю, что все мужчины немного сумасшедшие.

— Как мне хочется потребовать от Хартли, чтобы он прекратил заниматься этим!

— Тебе лучше промолчать. Но не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Как только Хартли узнает, что скоро станет отцом, он отойдет от этих опасных игр, если и так уже не сделал этого ради тебя.

Алтея удивленно поморгала, глядя на свою кузину, пытаясь понять, что она сказала.

— Я не ношу ребенка Хартли. Еще слишком рано.

— Достаточно и одного раза. Леопольду очень нравится говорить, что все мы кролики.

— Как приятно. Откуда ты знаешь, что я жду ребенка?

— Я узнала это только сейчас, когда взяла тебя за руку. Ты бы и сама уже заметила, но ты слишком увлеклась всеми этими интригами. Поверь мне — ты ждешь ребенка. Можешь подождать и пока не говорить об этом Хартли. Я ничего не скажу.

Алтея и не хотела пока говорить. Она поверила Олимпии и даже почувствовала, как в ней зарождается радость.