Итак, он будет флиртовать и улыбаться. Он будет сопровождать ее повсюду. Возможно, случайным поцелуем или лаской он даже пообещает ей большее. Но он знал, и чего не сделает, не сделает никогда — не ляжет с ней в постель. От одной мысли об этом его тошнило.

— Она не даст мне информации, которую мы ищем, — убежденно сказал он. — Она ведет эту игру ради своих собственных целей, Олдус, а не потому, что она хочет получить меня в любовники.

— Я согласен, — сказал Джиффорд, протягивая Хартли бокал. — Чем больше мы узнаем ее, тем больше я убеждаюсь — она не из тех, кто выдаст себя в постели. Однако она надеется, что ты поступишь так же, как другие. Петерсон и Роджерс умерли, потому что какой-то дурак проболтался, попав в ловушку страсти. Самое лучшее, что ты можешь сделать, это нечаянно проболтаться, выдать ложную информацию, которая приведет ее в западню, но такие трюки редко удаются. А как мы скажем нашему начальнику Уилсетту, что это только пустая трата твоего времени?

— Мы что-нибудь придумаем, прежде чем тебе придется уложить ее в постель, Хартли, — успокоил друга Олдус.

— Я не хочу и не могу волочиться за ней, — заявил Хартли так жестко и свирепо, что это удивило его самого. — Меня начинает тошнить, даже когда я целую ей руку, потому что эта рука в крови невинных детей. Уверен, у меня ничего не получится, даже если она применит для этого все свое искусство соблазнения. Мое отвращение к ней опасно. Она злобная гадюка, к тому же еще и живучая, и хитрая. Она скоро поймет, что мой пыл фальшивый, что что-то во мне изменилось, и не в ее пользу. Мне лучше исчезнуть, и как можно скорее.

Олдус кивнул:

— Понятно. Я этим займусь.

— Возможно, нам стоит пойти к Уилсетту и сказать ему: мы уверены — соблазнение на Клодетту не подействует, это может даже вызвать у нее подозрение. — Джиффорд пожал плечами, когда друзья посмотрели на него. — А почему нет? Обычно он доверяет нашим суждениям в таких делах.

— Мысль хорошая, Джиффорд, — сказал Хартли, зная, что непосредственный начальник действительно доверяет им. — Уилсетт может просто согласиться с нашим мнением, и тогда нам не придется объяснять причину. К несчастью, Уилсетт отправился домой в Хэмпшир, его жена скоро должна родить первенца.

— Я могу поехать и поговорить с ним.

— Мы оба поедем, — сказал Олдус.

Хартли открыл рот, чтобы сказать, что им не следует беспокоить Уилсетта в такое время. Потом он взглянул на Клодетту, та улыбнулась ему. Он улыбнулся ей в ответ, но потому, как слегка прищурились ее глаза, понял — что-то насторожило ее. Она начала что-то подозревать, чувствуя в нем изменение, которое он старался скрыть. За долгие годы он уже стал специалистом по скрыванию своих чувств и подозрений, но на этот раз все касалось лично его. Для всех было бы безопаснее, если бы он отошел от нее прежде, чем ее подозрение перерастет в твердую уверенность.

— Да, — согласился он. — Поезжайте. Я вижу, что провалил роль пылкого влюбленного. Уверен, она уже заметила перемену во мне. Прошлым вечером я понял: хоть я и не любил Клодетту до встречи с Вонами, я считал ее просто продавцом информации, жадной интриганкой, которую не волнуют чужие жизни. Теперь, когда нахожусь рядом с ней, я постоянно борюсь с желанием схватить ее за шею и попытаться вытряхнуть правду.

Олдус откашлялся.

— Да уж, на любовника это не похоже. — Он ухмыльнулся. — Держись, старина. У Клодетты слишком много влиятельных союзников, которые освободят ее, если мы попытаемся допросить, не имея доказательств, необходимых для того, чтобы они от нее отказались. К тому же она хитрая и понимает, кто может, а кто не может выполнить такую угрозу. Ты не можешь. Не в здравом уме. Ты, не колеблясь, предоставишь ее суду, которого она заслуживает, но ты не палач.