Хартли задумался.

— Медальон нашли, когда обыскивали местность в поисках детей. Возможно, вы правы. Вы были посланы, чтобы спасти меня, потому что только через меня вы сможете спасти Жермен и Байяра. Ха, только послушайте, как мы пытаемся отыскать смысл в чудесах. — Он тоже коснулся кармашка жилета, где теперь лежал медальон. — Понимаю, будет трудно отыскать детей моей сестры. За эти три года во Франции они могли и умереть. Но теперь у меня есть надежда.

— Молю Бога, чтобы ваша надежда оправдалась, — прошептала Алтея и положила свою руку на его руку, которую он все еще держал там, где хранился медальон.

Тепло от ее прикосновения, от ее искреннего участия прошло по всему телу Хартли. Никогда еще он не реагировал так страстно на простое прикосновение женской руки, и его это поразило. Как ни уговаривал себя Хартли, что нужно отойти, не поддаваться растущей симпатии к Алтее, но не удержался и погладил ее по щеке. Кожа у Алтеи была нежная и теплая, приятная на ощупь, и ему до боли хотелось касаться ее как можно чаще. Глаза Алтеи потемнели, стали темно-синими, и он понял, что она испытывает такое же желание. Отметая все мысли о последствиях и пренебрегая решениями, которые он принял только что, Хартли приблизил к ней свои губы. Ему нужно еще раз попробовать ее на вкус. Она такая сладкая и послушная, подумал он, обнимая ее за стройную талию и привлекая к себе. Как он и опасался, ее вкус побуждал к большему — большему, чем поцелуи и невинные ласки. То, как Алтея прильнула к нему, сводило Хартли с ума, и он с трудом сдерживался, чтобы не опрокинуть ее на ковер. Алтея — вдова, но все его инстинкты, обостренные годами участия в любовных играх, подсказывали ему — она отнюдь не опытная в любовных делах женщина. То, как она вздрогнула, когда он снова поцеловал ее и его язык скользнул в ее рот, подтверждало это. Этот привкус невинности только разжигал желание Хартли. Ему хотелось стать тем человеком, который покажет ей, какие наслаждения могут дарить друг другу мужчина и женщина.

Алтея была возбуждена и напугана желанием, которое пробудил в ней Хартли. Часть ее хотела высвободиться из его объятий и бежать из комнаты. Она заставила молчать эту часть себя и плотнее прильнула к его крепкому телу. Муж лишь легко касался ее губ, Алтею никогда не целовали по-настоящему, и она не собиралась лишать себя такого удовольствия. Тот факт, что с этим удовольствием ее знакомит именно Хартли, только увеличивало ее желание. Когда он стал ласкать ее большой рукой, поглаживая по спине и по ягодицам, она задрожала, одно его прикосновение разжигало желание еще больше. Одежда, которая разделяла их, словно щит, начала раздражать Алтею.

— Хм!

Если бы кто-нибудь вылил на нее ведро холодной воды, она была бы поражена меньше. Страсть, от которой так загорелась ее кровь, погасла столь быстро, что Алтея едва не закричала в знак протеста. Хартли напрягся и оторвался от нее, между ними разверзлась холодная пропасть. Алтея посмотрела на дверь. Там стоял ее дядя и хмуро глядел на них. Алтея едва сдержалась, чтобы не выгнать Яго.

Отойдя от Хартли и стараясь выглядеть спокойной, Алтея сказала:

— Думаю, мы знаем, как найти детей его сестры.

Она тут же принялась рассказывать дяде историю с медальоном. Яго сразу заинтересовался, история привлекла его внимание, как и рассчитывала Алтея. К ее облегчению, об объятии, свидетелем которого он стал, ничего сказано не было.