Хартли мгновение удивленно смотрел на нее, а потом внезапно обнял и поцеловал. Он лишь успел подумать, что это неразумно, и тут же растворился в сладости поцелуя. Она пораженно вздохнула, и, воспользовавшись этим, Хартли погрузил свой язык в ее рот, наслаждаясь ее жаром, ее вкусом. Ему хотелось большего. Хотелось почувствовать ее бледную нежную кожу своей кожей, хотелось почувствовать, как ее тело крепко прижимается к нему.

Понадобилось множество усилий, чтобы прервать поцелуй. Хартли взглянул на ее вспыхнувшее лицо с широко распахнутыми глазами, вскочил с диванчика и принялся вышагивать по комнате, заставляя себя вернуться мыслями к более важному делу — к Жермен и Байяру, прогоняя настойчивое желание насладиться поцелуями. Понимая, что скоро ему захочется большего, чем просто поцелуи, какими бы возбуждающими и сладкими они ни были, Хартли испугался, и это помогло ему справиться с чувствами. Соблазнить Алтею — это было бы просто хамством после того, что она для него сделала, а главное, инстинкт подсказывал ему: будет очень трудно обрести безразличие, обычное для него в отношениях с бывшими любовницами.

— Мое внимание было так приковано к ее лицу, что я не сразу заметил короткие волосы. Думаю, Жермен ухитрилась и дальше сохранять эту маскировку, — сказал он, нарушая тяжелое молчание, в которое они погрузились.

Алтея поморгала, стряхивая наваждение от его поцелуя. Она сцепила руки на коленях и подавила желание потрогать свои губы, все еще хранящие тепло его губ. Тепло его поцелуя распространилось по всему телу, теперь оно понемногу исчезало. Ей хотелось, чтобы Хартли покинул ее ненадолго, чтобы она могла подумать о своем первом настоящем поцелуе и спокойно прийти в себя. Убеждая себя, что со стороны Хартли это была всего лишь игра и пробудившаяся надежда, Алтея сосредоточила свое внимание на неотложном деле — на его потерянной семье.

— Я тоже, — ответила она, довольная тем, как холодно звучит голос, потому что внутри бушевали эмоции. — Несомненно, она понимала преимущество такой маскировки.

Придя в себя, Хартли повернулся и посмотрел на нее. Он подумал, не извиниться ли за допущенные вольности, но тут же решил этого не делать. Прежде всего, не хотелось лгать, что он сожалеет об этом поцелуе. К тому же она, кажется, тоже решила не обращать на это внимания, извиняя его действия импульсивной реакцией на вспыхнувшую надежду. И то и другое успокаивало и огорчало его. Ему не нравилась мысль о том, что Алтея просто не обратила внимания на все только что случившееся или, что еще хуже, выбросила это из головы. Хартли отодвинул свои странные мысли и сосредоточился на более важном — на спасении с по их племянников.

— Итак, я сообщу, что мы ищем не семью из шести человек, а двоих детей. Точнее, девушку и мальчика, причем девушка может быть переодета мальчиком. Это сузит круг поисков, но и затруднит их.

— А есть у нее какие-нибудь особые приметы? Она хорошенькая девушка. — Алтея посмотрела на свой набросок и постаралась вспомнить цвет волос и глаз Жермен. — Сомневаюсь, что черты ее лица очень изменились за три года.

— Возможно, нет, но у меня есть только миниатюра, на которой она гораздо моложе, почти ребенок.

— Это легко решить. — Алтея взяла свой альбом. — Я нарисую ее так, как она выглядела три года назад. — Она принялась набрасывать лицо девушки, немного смягчая жесткое выражение лица. Алтея вдруг увидела Жермен так четко, как будто девушка стояла перед ней. — У нее голубые глаза, — пробормотала она.

— Да, как у моей сестры. И у моей матери, — сказал он, снова садясь в кресло.

— Хартли, как знаток женщин, вы могли бы дать более пространное описание.

— Я бы себя так не назвал, — пробормотал он, с некоторым удивлением обнаруживая, что ему не хочется, чтобы Алтея считала его бессердечным ловеласом, который соблазняет и бросает женщин.