|
Графиня закричала. Жермен кинулась назад, чтобы ее не заметили. Она увидела шестерых мужчин. Двое младших детей уже были мертвы. Графиня, стоя на коленях, склонилась над ними. Отец кричал, что они застрелили его наследников. Жермен поняла: он предупреждает ее, она должна увести Байяра. Она схватила брата и побежала прочь. Когда она тащила за собой Байяра вверх по крутому каменистому склону, вопли графини вдруг прекратились. Жермен услышала, что прекратились и проклятия, которые выкрикивал отец. С вершины склона она разглядела экипаж. Увидев, кто вышел из кареты, девочка бросилась на землю и потянула за собой брата. Вот тогда-то, пока она ползла по земле, таща за собой брата и стремясь скрыться из виду, она и потеряла свой медальон.
Хартли вздохнул, раздавленный жестоким убийством, но надеясь, что племянникам удалось выжить. Он осторожно подошел к рисункам, сделанным Алтеей. Образы были застывшие, холодные, и его ужаснуло то, что пришлось увидеть и выстрадать его племяннице. Портрет Жермен лишил его дара речи, выражение ее лица притягивало и пугало маркиза. Это была вовсе не та радостная смешливая девочка, которую он знал.
— Жермен выглядит так, словно хочет убить кого-то, — пробормотал он.
— Так и есть. Это была, последняя четкая мысль, которую я увидела и почувствовала. А потом медальон был потерян. Жермен узнала человека, вышедшего из кареты. — Алтея указала на розу, которую она нарисовала.
Глядя на розу и понимая, кого она означает, Хартли почувствовал тошноту. Он касался этой женщины, целовал ее, он даже переспал бы с ней, не вмешайся в это дело Воны. Жермен узнала ее в тот день. Не понимая, как Алтея может видеть подобное, он верил ей.
— Они убежали, — прошептал он, принимая предложенный Алтеей чай. — Они не погибли вместе с остальными.
— Нет. Они сбежали, — сказала Алтея. — К несчастью, медальон был потерян прежде, чем у вашей племянницы появился другой план действий, кроме спасения брата. О да, ей очень хотелось убить эту женщину.
— Если бы Жермен попыталась убить ее, то погибла бы вместе с семьей, просто чуть позже.
— Это был лишь всплеск ненависти. Ваша племянница рассуждала хладнокровно, четко и думала только о спасении Байяра, Полагаю, чувство долга она ставила выше эмоций. В немедленном убийстве этой женщины не было смысла.
Хартли выругался, провел рукой по лицу. Потом глотнул чаю, успокаиваясь. Он предпочел бы что-нибудь покрепче, но решил остановиться на чае — так будет лучше.
— Жермен было всего пятнадцать, а Байяру и того меньше. Такие маленькие. Слишком маленькие, чтобы выжить в жестокой атмосфере Франции.
Алтея вздохнула:
— Вы правы. Но, Хартли, я словно была там с ней. Нет, в ней, видя и чувствуя все, что видела и чувствовала она. У вашей племянницы, Хартли, есть крепкий стержень. Она видела смерть брата и сестры, слышала, как умирала ее мачеха, не колеблясь поступила так, как хотел ее отец. Она поняла его последний приказ и немедленно отреагировала. Она испытывала такую боль, скорбь, ярость, но все равно заставляла своего брата двигаться, прятаться, молчать. Даже услышав выстрелы и первый вопль графини, она не побежала бездумно к своей семье, а постаралась, чтобы их не заметили. Я знаю, честное слово, знаю, что она отчаянно хотела побежать к своей семье, но она не сделала этого. У Жермен есть сила воли, а теперь еще и глубокое желание отомстить за свою семью. Мне бы очень хотелось сказать вам, что же произошло на берегу после этого, но, как только медальон упал с ее шеи, я потеряла с ней связь. Однако я чувствую: у нее есть несгибаемая воля и желание сохранить жизнь своему брату.
Хартли кивнул и, допивая свой чай, посмотрел на портрет Жермен. Внезапно что-то отвлекло внимание Алтеи от него. Она немного удивилась: она находила опасное удовольствие в том, чтобы наблюдать за ним, ощущать его свежий запах. |