— А почему бы и нет? — спросил Хартли. — Мне же придется объяснять, почему я от нее отвернулся.

— Ах, напротив, думаю, нам придется сказать, будто наши сведения — результат оплошности Клодетты, которая поддалась твоим чарам.

Хартли поколебался, потом согласно кивнул. План хороший. Однако маркиз почему-то испытывал некоторую неловкость. И вдруг он понял: ему не хочется, чтобы Алтея услышала, что он все еще волочится за Клодеттой. Единственная женщина, которую он теперь желает, — Алтея Вон, с удивлением признался себе Хартли. Женщина, обладающая даром, от которого у него мурашки бегут по спине.

Глава 5

Алтея встретила Хартли, которого дворецкий проводил в голубой салон, и с трудом подавила улыбку. Маркиз казался взволнованным, такое выражение не очень подходило к его сильному, красивому лицу. «Вряд ли из-за того, что мы оказались наедине», — подумала Алтея. Он расхаживал по комнате, пока Этелред не принес чай, вино и печенье. Как только дворецкий удалился, Хартли сел на диванчик напротив нее.

— Яго дома? — спросил Хартли, кивнув на ее предложение выпить чаю.

— Нет, — ответила Алтея, наливая по чашке чая. — В этот день он обычно встречается со своими друзьями. Если у вас важный разговор, то, думаю, Этелред знает, где его можно найти или куда послать ему записку.

— Ах, нет. Не нужно. — Редгрейв поморщился, несколько удивленный тем, что его вдруг стала заботить благопристойность. Он столько времени провел наедине с разными дамами, и его никогда это не волновало. Но ведь эти дамы были не Алтея. — Я не ожидал, что вы окажетесь одна.

— Я не юная девушка, Хартли. Достаточно присутствия служанки.

— Но здесь нет служанки.

— Появится, если кто-нибудь осмелится спросить или предложить что-нибудь неприличное. — Она слабо улыбнулась. — Не бойтесь. Если вы позовете на помощь, Этелред или Альфред немедленно явятся. — Она не обратила внимания на его возмущенный взгляд. — С чем вы пожаловали?

Хартли отхлебнул крепкого чаю.

— После того что вы рассказали нам два дня назад, после того, как я услышал, что вы узнали, всего лишь подержав в руках этот кусочек ткани и кружева, я задумался: а если бы вы коснулись чего-то еще, чего-то принадлежавшего не хищнику, а его добыче, о чем вы смогли бы рассказать тогда? — Он постарался не вспоминать ее бледное, залитое слезами лицо, потому что ему было нужно, чтобы она обнаружила правду.

— Повторяю, я ничего не могу обещать.

Алтея понимала, что заставило его обратиться к ней с такой просьбой. Ему нужно знать о судьбе племянников. По его глазам она видела, насколько он жаждет этого. Ей не хотелось касаться тех вещей, которые были у детей в тот день, ведь с ними могло произойти что угодно, но и отказать ему она тоже не могла. Для того она и обладает этим даром. Если эти дети живы и она хоть в малейшей степени поможет найти их, то все возможные страдания, через которые ей придется пройти, стоят того.

Хартли заметил на ее лице выражение неловкости. Воспоминания о том, как она держала в руках носовой платок, мрачные образы, которые она увидела, вырвались на свободу, хоть маркиз и старался подавить их.

Он засомневался, стоит ли прибавлять к этому еще больше печальных образов, но только на мгновение. Три долгих года он гадал, что же случилось с его племянниками, искал их, переживал. Конечно, он волновался и за графа, и за его жену, и за их младших детей, но Байяра и Жермен хотелось найти отчаянно. Кроме нескольких дальних родственников, они были единственными оставшимися у него родными. Ему нужно знать о судьбе племянников. Хартли вынул из кармашка жилета медальон Жермен и долго рассматривал его, а потом перевел взгляд на Алтею.

— Я купил его для Жермен, когда ей было всего десять, — сказал маркиз.