– Ну, я пытаюсь изменить свою жизнь и добиться хоть в чем-то успеха. Я готов принять место в адмиралтействе под началом кузена дяди Томаса. Я забросил карты, дуэли и...

– Легкомысленных женщин? – подсказала Каро.

– Я собирался сказать «собутыльников», – проговорил Арман сквозь зубы.

– Значит, кокетки все еще имеют место в твоей жизни?

– Каро! Ты знаешь, что я собирался сказать совсем не это. В голосе Армана послышалось подлинное страдание, и Каро смягчилась:

– Но, Арман, тебе вовсе не следует идти ради меня на такие крайности. Мама все мне объяснила. Когда я достигну совершеннолетия, то получу солидное состояние. И Гарет не сможет мной распоряжаться, как только я выйду замуж.

– Я не трону из него ни пенни! – воскликнул с жаром Арман. – Твоя мать объяснила тебе это? – спросил он, когда смысл ее слов полностью проник в его сознание. – Не может быть, чтобы она одобряла наши отношения!

– А вот и одобряет. Почему бы нет? – Каро смотрела на юношу с некоторым удивлением.

– Потому что, – ответил он мрачно, – мне нечего предложить такой девушке, как ты.

– Ну, это нелепо!

Каро несмело поднесла руку к лицу Армана и дотронулась до губ.

– Мама и это мне объяснила, – проговорила она тихо. – Ты не поверишь, но она романтик. Любовь! Мама верит в любовь. Она говорит, что судьба всех Кавано – любить только раз в жизни. История нашей семьи – это история привязанности и верности только одному человеку. Мы как лебеди. Когда Кавано узнают, что их любовь остается без ответа, последствия могут быть трагичными. Я раньше не знала, что мой отец ухаживал за матерью пять лет. Она ненавидела его. Наконец он ее похитил, и она была вынуждена выйти за него замуж. И только позже она его полюбила.

Арман взял Каро за руку и страстно поцеловал.

– История Сен-Жанов совсем другая. Но я собираюсь ее изменить.

Каро ничего не ответила, но в ее взгляде читался немой вопрос.

– Я только недавно узнал, что мой отец, бедняга, оставил мою мать, когда я был еще крошкой. Не знаю, почему мне не рассказали об этом раньше. Кажется, он увлекся какой-то расчетливой кокеткой, которая разорила его, отняла все до последнего пенни. Когда она его бросила, ему было стыдно вернуться к нам.

– Как ты узнал?

– Твой брат рассказал мне об этом как раз накануне нашего отъезда из Белмонта.

– Как это похоже на Гарета! Он не имел права...

– Имел, – перебил ее Арман и рассеянно провел рукой по ее волосам. – Не думаю, что когда-нибудь пойму логику женщин! Мужчины не маленькие мальчики, с которыми следует носиться и защищать их. Я думал, Дейрдре разумнее. Если бы я только знал, возможно, был бы для нее лучшим подспорьем. Вместо того чтобы...

Арман замолчал и уставился в пространство.

– Ты говорил об этом с ней? Арман отрицательно покачал головой:

– Нет еще. Я слишком зол, а Дейрдре... она так подавлена. Время неподходящее. Но придет день, когда мы будем вынуждены обсудить это.

Каро положила руку Арману на плечо, желая его успокоить.

– Не будь с Дейрдре слишком суров. Кто мог дать ей совет? Теперь, когда у нее есть Гарет, все обстоит иначе.

– Осмелюсь добавить: если они снова будут вместе; сейчас же это представляется не слишком вероятным.

– Чепуха. Именно поэтому я здесь.

– Что?

– Чтобы помирить их. Это самое горячее желание нашей мамы. Она вместе с О'Тулом придумала этот план, прежде чем отбыла в Бат.