– Я не сделаю этого, – решительно заявил Арман. – Я отказываюсь подвергать риску твою репутацию.

Глаза леди Каро гневно вспыхнули.

– Если ты опасаешься, что я стану к тебе приставать в закрытой карете, то позволь сказать, что там будет и моя горничная, чтобы защитить тебя. Конечно, – процедила Каро сквозь стиснутые зубы, – если бы я была одной из твоих пустышек, думаю, ты сумел бы избавиться от моей горничной, чтобы заняться со мной страстной, безумной любовью.

– Но, Каро, – попытался без особого успеха успокоить ее Арман, – ты должна понимать, что я делаю это из любви к тебе. Я не могу позволить себе воспользоваться ситуацией.

Брови леди Каро сошлись на переносице, и она упрямо тряхнула головой:

– Не думаю, что я когда-нибудь пойму мужскую логику. Арман смотрел на нее долго и задумчиво, потом вздохнул, покачал головой и сказал:

– Пусть все будет по-твоему.

Он обнял Каро за талию и привлек к себе так близко, что услышал стук ее сердца.

– Я снимаю с себя всякую ответственность за то, что может произойти.

Каро подняла голову, и их губы оказались на расстоянии нескольких дюймов.

– Отпускаю тебе грехи, – пробормотала она, прерывисто дыша.

Голова Армана склонилась, и леди, упавшая в его объятия, очень быстро поняла, что долго ждать помолвки не сможет. Интересно, как скоро влияние трех решительных женщин сможет побороть упорство ее брата, который, как Каро знала, может быть мягким и уступчивым, несмотря на кажущуюся строгость?

Глава 28

Спустя три часа Дейрдре услышала грохотание двуколки, приближающейся к парадному подъезду ее дома. Она слегка приоткрыла дверь гостиной и осторожно выглянула. Энни, горничная Дейрдре и главная горничная в доме, отправилась открывать дверь в ответ на настойчивый стук дверного молотка. Дейрдре бесшумно проскользнула на верхнюю лестничную площадку. Она надеялась по тону разговора Рэтборна со слугами понять, в каком настроении он прибыл. Энни приняла у графа шляпу и плащ, но тут он увидел О'Тула, выходившего из кухни.

Воцарилось неловкое молчание, а затем Рэтборн спросил ледяным голосом:

– И ты, Брут?

Прежде чем Энни успела показать ему дорогу, он направился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дейрдре прошмыгнула в комнату и заняла место за карточным столом. Когда Рэтборн вошел, она изумленно заморгала. После рассказов О'Тула она ожидала увидеть беднягу с запавшими глазами и двухдневной щетиной на щеках. Однако Рэтборн выглядел возмутительно здоровым и ухоженным. Его загорелое лицо было под стать локонам цвета красного дерева, а приведенные ветром в беспорядок волосы придавали ему вид более плутоватый, чем обычно. Синий в обтяжку сюртук из тончайшего сукна подчеркивал ширину его плеч. Дейрдре не осталась равнодушной и к виду его мускулистых бедер, туго обтянутых бежевыми панталонами, однако не посмела опустить глаза ниже, потому что Рэтборн, прищурившись, не отрывал взгляда от ее лица. Он был великолепен – эдакий молодой лев. Казалось совершенно непонятным, как она, Дейрдре, могла прожить вдали от него хотя бы час, не говоря уже о пяти годах разлуки. Она отметила суровость его выражения и подумала, что ей будет непросто снова завоевать его расположение.

– Так это и есть Марклифф, – произнес Рэтборн непринужденно и захлопнул за собой дверь. – Здесь очень мило, – добавил он с усилием, медленно обвел глазами комнату и остановил взгляд на Дейрдре.