|
Его глаза лихорадочно блестели.
– Лучше бы тебе понять, что это значит, – проговорил Рэтборн. – Я никогда и ни за что не позволю тебе снова оттолкнуть меня.
Дейрдре издала слабое восклицание и потянула его к себе, подставляя губы для поцелуя. Граф жадно впился в них, затем отступил, и Дейрдре, резко повернувшись, двинулась к двери в его спальню. Рэтборн начал торопливо расстегивать пуговицы на ее платье, затем сорвал его одним махом и бросил на пол. Дейрдре переступила через платье, и он толкнул ее на кровать, стал лихорадочно срывать с себя одежду.
Дейрдре была немного удивлена и озадачена таким пылом. Она смотрела, как поднимается и опускается от волнения обнаженная грудь Рэтборна, слышала его неровное, частое и хриплое дыхание, и это было единственным явственно различимым звуком в тишине комнаты. Когда Рэтборн сказал ей, чтобы она разделась, она почувствовала за этими глухо произнесенными словами напряжение всей его воли. Его желание и тяга к ней стали почти осязаемыми. Она могла попробовать их на вкус, почувствовать их запах, потрогать, увидеть.
Ее пальцы двигались слишком медленно, поэтому Рэтборн бросился на постель рядом с ней и, разорвав сорочку, обхватил ладонью упругую грудь. От этого прикосновения Дейрдре испытала такое возбуждение, что у нее перехватило дыхание. Рэтборн задрал ей юбку до талии и сорвал с нее тонкие полотняные панталоны.
– Гарет, – запротестовала Дейрдре и сделала слабое движение, пытаясь приподняться, но граф положил руку ей на грудь и заставил снова лечь. Потом он целовал ее, долго и страстно, и постепенно Дейрдре ослабела и предоставила ему свободу действий.
Рэтборн знал, что слишком спешит, но ничего не мог с собой поделать: он раздвинул Дейрдре ноги и лег на нее. Она руками уперлась ему в грудь, словно хотела остановить, удержать его, но они оба знали, что с таким же успехом можно пытаться остановить приливную волну. Рэтборн достиг цели и теперь купался в тепле обволакивающей его плоти и наконец откинул назад голову и застонал от наслаждения. Теперь он лежал совершенно неподвижно и смотрел сверху вниз на Дейрдре. Он взял ее, проявив те же инстинкты, что и животное! Из его уст вырвался долгий, сотрясший все тело вздох.
– Я напугал тебя? – спросил наконец тихо Рэтборн.
– Да, – ответила Дейрдре, надув губы.
– Обманщица!
Он поцеловал ее медленно, словно пробовал на вкус ее губы.
– Не двигайся, – проговорил Рэтборн, когда Дейрдре пошевелилась под его тяжестью.
Он чуть приподнялся, давая ей возможность вздохнуть. Ее мускулы напряглись, сжимая его, и он снова предупредил ее:
– Не двигайся.
– Я думала, ты спешишь.
– Мм, – пробормотал он и провел зубами по ее напряженному соску, не обращая внимания на то, что Дейрдре с шумом втянула воздух, намеренно усиливая ее смущение и постепенно забирая в рот ее отвердевший возбужденный сосок.
– Я спешил соединиться с тобой, а не покончить с наслаждением, – пробормотал он. – Как давно это было?
Его жаркие раскрывшиеся губы двигались по ее груди, и Дейрдре тихонько вскрикнула.
– Три месяца? Мне они показались вечностью. Ты могла предвидеть, как я поступлю, когда снова смогу держать тебя в своих объятиях.
Рэтборн приподнялся, опираясь на руки, и погрузился в Дейрдре глубже. Это была его территория, которую мог изучать он, только он один. Он так и сказал ей и вошел в нее еще глубже, будто пытался тем самым убедить ее в сказанном.
Рэтборн наслаждался ощущением нежной, мягкой плоти. Он старался не спешить и медленно подводил Дейрдре к краю бездны каждым движением бедер. Он исподволь наблюдал за тем, как разгорается ее страсть. Вот она лихорадочно задвигалась под ним. |