Поэтому даже неплохо, если рабочие в саду увидят ее и расскажут всем, что она вернулась. Ведь должна же Лили знать, где ей придется остаться!

Глава 16

Анна Уинслоу по праву считалась главой местной династии текстильщиков. Она уже давно перепоручила ежедневные хлопоты по фабрике своему сыну Арту, но оставила за собой маленький офис возле его кабинета и место в правлении компании. «Уинслоу текстайлз» уже так давно была частью ее жизни, что Анна сроднилась со своим предприятием. Впервые она начала заниматься бизнесом, когда ее муж Фиппс заинтересовался хорошенькими ткачихами, а потом, полюбив работу, так и осталась фактическим руководителем компании. При этом у Анны не было особых амбиций. Она охотно позволяла Фиппсу пользоваться славой прогрессивно мыслящего предпринимателя, хотя решения принимала сама.

Теперь Фиппс был уже на пенсии. Правда, время от времени он проходил по фабрике с важным видом директора и покрикивал, как бы наводя порядок. Однако в основном Фиппс трудился теперь над живописными полотнами, рисуя жуткие фантасмагории. Они нравились лишь ему самому, и сейчас ими был забит целый сарай на задворках усадьбы. Анна и не думала, что он когда-нибудь продаст хоть одну картину. И все же считала, что Фиппс-живописец — это лучше, чем Фиппс-волокита.

Арт пошел скорее в мать, чем в отца. Ему был тридцать один год, но, воспитанный на фабрике, он отлично знал свое дело. Анна полностью доверяла сыну, понимая, что он вовремя велит заменить изношенный станок или снять с производства ткань устаревшей расцветки. Она доверяла его умению разговаривать как с рабочими, так и с акционерами и была убеждена, что если кто-то и обеспечит выживание их маленькой текстильной мануфактуры в эпоху промышленных конгломератов, так это Арт. Ей не приходилось присматривать за ним, поскольку она не сомневалась в правильности принимаемых решений.

Располагая свободным временем, Анна слушала шум работающих станков, вдыхала запах шерстяной пряжи, наблюдала за игрой солнечных лучей, проникающих сквозь потолочные окна цехов, или за стремительным течением реки, протекающей возле фабричного здания. Почти каждый день Анну видели на предприятии. Она то прохаживалась между станков, то беседовала с ткачихами, то, склонившись к компьютеру, обсуждала с дизайнером какое-нибудь новшество. Анна и сама разработала немало моделей, а потом научилась делать это с помощью компьютера.

Очень полная, без намека на талию, Анна одевалась с таким вкусом, что недостатков ее фигуры никто и не замечал. И жакеты из отличной шерсти, и шарфики с броским рисунком, и широкие юбки из лучшей пряжи смотрелись на ней как на живом манекене, и она с упоением демонстрировала свою продукцию окружающим.

Арт засыпал собеседника цифрами из своих схем и ценовых таблиц, ни разу туда не заглядывая; Анна показывала модели фабрики, не произнося при этом ни слова. Редкое обаяние помогало ей решать любые вопросы. Как правило, делала она это за ленчем, поскольку слыла большой гурманкой. Поскольку Фиппс постоянно торчал в своем сарае, Анна всегда искала сотрапезников. Пару раз в неделю она садилась за стол вместе с оптовыми покупателями из города, иногда — с сотрудниками. Но в этот четверг Анна осталась одна. Вот почему, как только Джон позвонил и предложил ей пойти куда-нибудь вместе, она с готовностью согласилась.

— Четверги — самые неудачные для меня дни, — сообщила Анна, как только они уселись за любимый столик Джона в буфете у Чарли — у самого окна. — Ни то ни се. Вроде и не начнешь ничего нового, как в понедельник, и заканчивать дела, как в пятницу, еще рановато. Я так рада, что ты позвонил. — Глаза ее засияли. Вдруг Анна подалась к нему, едва сдерживая волнение. — Мне тут такое рассказали, когда я уходила из офиса! Лили Блейк вернулась.

Джон внутренне содрогнулся.