— Правда или вызов? — голос Майкла прорвался сквозь мои мысли.

— Что?

— Твоя очередь, — сказал мне Майкл. — Правда или вызов?

— Правда.

Майкл протянул руку, чтобы убрать мокрые волосы с моего лица.

— Если бы Лиа вызвала тебя поцеловать меня, ты бы сделала это?

— Лиа не сделала этого.

— Но если бы да?

Я могла почувствовать тепло, растекающееся по моим щекам.

— Это была просто игра, Майкл.

Майкл наклонился вперед и прижался своими губами к моим. Затем он отстранился и начал изучать мое лицо. Чтобы он ни разглядел в нем, ему это понравилось.

— Спасибо, — сказал он. — Это все, что мне нужно было знать.

Я немного спала этой ночью. Я просто продолжала думать о Дине и Майкле, противостоянии, которое было между ними двумя, чувство от касаний их губ. К тому времени, когда солнце встало на следующее утро, я хотела убить кого-нибудь. Предпочтительно Майкла — но Лиа была ближе.

— У нас закончилось мороженное, — убийственно сказала я.

— Правда, — ответила Лиа. Она сменила шелковую пижаму на шортики и топ, и в ее лице не было ни намека на раскаяние.

— Это ты виновата, — сказала я.

— Тоже правда, — Лиа изучала мое лицо. — И если я не ошибаюсь, ты обвиняешь меня не только в отсутствии мороженного. И мне ужасно любопытно, в чем дело, Кэсси. Хочешь поделиться?

Было невозможно хранить секрет в этом доме, не говоря уже о двух секретах. Первый Дин, затем Майкл. Я не подписывалась на это. Если бы Лиа не вызвала меня поцеловать Дина, Майкл никогда бы не поцеловал меня в бассейне, и я бы не попала в такую ситуацию, неуверенная в своих чувствах, в их чувствах, и что я должна делать с этим.

— Нет, — сказала я вслух. Я была здесь по одной единственной причине. — Забыла завтрак, — сказала я, хлопнув дверью морозильника. — У меня есть работа.

Я развернулась, чтобы уйти, но прежде увидела, как Лиа накручивает свой хвостик вокруг указательного пальца, а ее темные глаза изучали меня слишком пристально.

Я пробралась в библиотеку, чтобы утопить свои печали в интервью серийных убийц. От стены к стене, от потолка до пола, книжные стеллажи были отсортированы по порядку: мемуары, биографии, научные журналы, и самый странный ассортимент художественной литературы который я когда либо видела: старомодные книги тайн, серии любовных романов, комиксы, Диккенс, Толкиен и По.

Третья полка слева была полна голубых корешков. Я вытащила первый и открыла.

Томас Фридман. Такое обычное имя. Осторожно, я пролистала записи: раскрытое дело, мало участников, нет сюжета, и нет резолюции. Специальный агент Кормак Кент был интервьюером. Он расспрашивал Фридмана о его детстве, родителях, фантазиях, девяти женщинах, которых он задушил колготками, скрученными в жгут. Читая слова Фридмана — черными по белым страницам — было достаточно плохо, но худшая часть была через несколько страниц, я могла слышать, как он говорил о женщинах, которых убивал: о волнении, ностальгии, тоске, но никакого раскаяния.

— Ты должна сесть.

Я ожидала, что кто-нибудь присоединится ко мне в библиотеке. Но не ожидала, что этот кто-то будет Лией.

— Дин не придет, — сказала Лиа. — Он прочитал эти интервью много времени назад.

— А ты читала их? — спросила я.

— Некоторые, — ответила Лиа. — В основном, я слушала их. Бриггс давал мне записи. Я играла в угадай ложь. Это настоящее веселье.

Я вдруг поняла, что большинство моих сверстников — людей любого возраста — не имели возможности прочитать эти интервью. Они не захотели бы, и они, конечно же, не потеряли бы себя в них так, как я.