Станислав Гагарин. Эта древняя болезнь
Андрей вздрогнул, когда «леший» неожиданно возник перед ним. — Напугал ты меня, парень, — оказал он и улыбнулся. Механику Гукову были по душе эти оранжевые прыгунцы, и Андрей от души хохотал, когда время от времени «лешие» выдергивались из синего упругого ковра мхов и лишайников, чтобы с плюханьем вонзиться корневищем-штопором перед носом зазевавшегося человека. — Что ты скачешь? — укоризненно проговорил Андрей, протянув руки к лохматой «голове» странного полурастения-полуживотного и ласково перебирая оранжевые пряди нитевидных листьев. Только пугаешь… Забавлялся бы с моими питомцами, что ли… Они железные, их уж ничем не удивишь. …Нынешняя экспедиция впервые оставалась на Вере длительное время. Когда триста первый отряд Глубокого поиска открыл эту планету в районе дельты Большой Медведицы, он занес ее в реестр обитаемых миров и умчался дальше, ограничившись сбором основных данных. Прошло несколько лет, прежде чем на поверхность Веры опустились первые люди. В составе кратковременных экспедиций, от двух недель до месяца, они обследовали планету и определили ее как вполне пригодную для заселения. Климат Веры был мягким, хищников здесь не обнаружили, населяли планету растениеподобные существа, своеобразный симбиоз флоры и фауны. Вызывали недоумение неожиданные прыжки «леших», их умение отличать роботов от людей, но в конце концов пришли к выводу, что «лешие»-особая форма жизни, не обладающая разумом. Было замечено, что едва люди высаживались на поверхность планеты, эти странные существа начинали стягиваться в район высадки. Первые исследователи квалифицировали это как попытку вступить в разумный контакт с землянами, но версия не подтвердилась, и наладить какие-нибудь взаимоотношения с «лешими» не удалось. Теперь Вера перешла в ведение Главпланетстроя, и эта серьезная организация, ведающая освоением вновь открытых миров, отправила на планету долгосрочную экспедицию. из шести человек. Им предстояло прожить здесь одиннадцать земных месяцев. — Ну, мне пора возвращаться на базу, — проговорил Андрей и легонько похлопал ладонью по корявому стволу-туловищу «лешего».-Будь здоров… И не пугай меня больше. Механик свистнул стоявшему поодаль роботу Паше и двинулся к видневшимся вдали белым домикам экспедиционного поселка. Нагруженный образцами горных пород (Андрей исполнял также обязанности и геолога), робот Паша брел за Гуковым. У входа в домик, где размещалась биологическая лаборатория и лазаретный бокс, сидел Ярослав Муратов и курил трубку. — Как он? — спросил механик. Врач экспедиции пожал плечами. — Все так же, — проговорил он, вынимая трубку изо рта и придавливая табак большим пальцем. — Ума не приложу… Все анализы проделал едва ли не на атомарном уровне. Никакой инфекции… — Может быть, неизвестный микроб? — Исключено. По моей просьбе Крис составил программу, и я проиграл ее на Большой Вычислялке. Ни микробов, ни болезнетворных вирусов на планете нет. С собой инфекцию мы привезти не могли… — Можно к нему, Ярослав? Поди, заскучал он там в одиночестве… Муратов вздохнул. — В одиночестве… Ты опоздал с сочувствием, дорогой Андрей. Их там теперь двое. Заболел Вадим… Симптомы те же. «Да, — подумал механик, — это уже не шуточное дело… Когда свалился Крис Брайен, можно было бы предполагать случайность. Теперь заболевших двое…» — Я зайду к ним… Недавний выпускник Звездного университета Крис Брайен, кибернетик, и Вадим Корнилов, заместитель командира экспедиции, помещались в одной палате. |
