Станислав Гагарин. Бой за Кара-Агач
На язычок песка, который просунулся сквозь пролом в стене дувала, вбежала ящерица. Пустыня подступила к кишлаку и лежала за ним, выжидая своего часа… Ящерица грациозно поворачивала изящную, с прозеленью треугольную голову. Матвей Малышев улыбнулся и подмигнул ей. Ящерица решила, что человек не опасен, перебрала ножками, просунулась чуть вперед и в сторону… И тут в песок ударила пуля. В этот час у басмачей полагался перерыв на обед. Кто-нибудь от скуки, наверное, разрядил винчестер. Желтая спина ящерицы мелко-мелко задрожала. Матвей и глазом не успел моргнуть, как ящерица на том же месте зарылась в песок, исчезла, будто и не было ее. «Нам бы так», — с завистью подумал Малышев, и ему стало стыдно за трусливую мысль: что он, ящерица, что ли… Матвей поднялся, осторожно глянул через пролом в сторону невысокой каменной гряды, полузанесенной песком и опушенной внизу саксаулом — там находился главный лагерь басмачей. «Дошел ли гонец? — тревожно подумал Матвей. — Надо готовить нового. Кого? Чей черед пробираться к нашим?» Он помахал рукой ребятам, залегшим по ту сторону пролома: на посту находился пограничник и два местных парня из застигнутой бандитской осадой в ауле Кара-Агач полусотни призывников. Первые наскоки они отбили. Третий день идет осада Кара-Агача. Боеприпасы на исходе, запасов воды немного. Вот хлеба вдоволь. Он и приманил сюда бандитов. Шутка ли, шестнадцать тысяч пудов — семена для весеннего сева. В аул Кара-Агач пограничники прибыли 27 марта 1930 года. Десять их было, бойцов пограничного отряда. Ребята пробирались к месту службы после окончания учебного дивизиона. А он, Малышев, состоял при них в должности командира отделения. Могли они и в другом оказаться ауле — свет, что ли, клином сошелся на этом Кара-Агаче, да только заночевать пограничники решили именно в нем. Они проделали немалый путь, и до заставы, где ждали их на замену уходившие в запас бойцы, оставалось еще неблизко. Едва сели вокруг сваренной баранины в кружок, дверь отворилась, вошел человек в папахе, в черной гимнастерке, подпоясанной тонким ремешком в серебряных насечках, в галифе и мягких сапогах. — Всем салам и здравствуйте, — сказал он. — Приятно кушать, товарищи. Счетовод Курбанов я из кооператива. Кто начальник есть? Матвей поднялся. — Можно, я буду там говорить? — Курбанов показал рукой за спину, на дверь. — Пошли, — сказал Матвей. — Смотрите, ребята, за Волком… Как бы он барашка без меня не спроворил. Пограничники засмеялись. Земляк Малышева — красноармеец Курицын со странным именем Волк тоже улыбнулся: привык он, чтобы имя его на любой лад обыгрывали. — Слушаю вас, Курбанов, — сказал Матвей, когда они вышли. — Еще один человек хочет с тобой говорить, командир. Ковалев фамилия. Из Алма-Аты он. Землеустроителей начальник. Они стояли перед домом, где остановились пограничники. Солнце садилось. Небо было ясным и безмятежным. Из ворот кооператива вышел молодой русский с рыжей бородкой, в белом картузе. — Надо в кооператив идти, люди кругом смотрят, — встревоженно заговорил счетовод, оглядываясь по сторонам. — Какие люди? — удивился пограничник. — Пусто кругом… — Попрятались, — спокойно заметил Ковалев. — Затаились и наблюдают сейчас за нами. Может, и люди Мурзали есть в ауле. — Конечно, есть, — сказал Курбанов. — Да что у вас происходит? — воскликнул Малышев. Землеустроитель полуобнял Матвея за плечи и увлек в ворота кооператива. |
