— Ты коммунист, товарищ? — спросил Ковалев, когда они сели за стол.

Курбанов суетливо убрал со стола бумаги и старенькие счеты, стер, вернее, пытался стереть пыль рукавом.

— Комсомолец, — ответил Матвей.

— Это хорошо, но ты еще и пограничник, у тебя вооруженный отряд.

— Какой отряд! — улыбнулся Малышев. — Отделение…

— Твой один человек десять басмачей стоит, — заговорил Курбанов. — Ой, как боится басмач ваших людей!

— Какие басмачи? — вскричал в нетерпении Матвей. — Откуда они здесь? Говорите толком!

И Курбанов рассказал. Притаившийся во время борьбы с басмачеством хан Мурзали собрал вокруг себя раскулаченных баев-феодалов и поднялся на борьбу против недавно созданных колхозов. В Кара-Агаче сосредоточен сейчас весь семенной фонд района.

— Все тут, — сказал Курбанов и обвел рукой вокруг. — Наша надежда, наша жизнь… Председатель Бижанханов — шайтан! Утром пропал, и лошадь пропала. Вчера был слух про басмачей Мурзали. Председатель сбежал, чтоб сообщить хану про наше зерно. Как вор сбежал! Нехороший человек Бижанханов.

— Вы отправили кого-нибудь за помощью? — спросил Матвей. — Телефон у вас есть?

— Нету телефона, совсем сломался. А послать кого? Ковалев в обед прибыл, ты сейчас… Наши люди боятся. Если хан Мурзали поймает — хуже смерти тогда. Шибко злой басмач Мурзали. Шутку любит — в груди открывает сердце, чтоб видели: сейчас бьется, потом биться не будет… Как ночь придет, так и басмач придет. Помоги нам, пограничник, ты военный человек, красный командир.

— Со своими людьми я с тобой, товарищ, — сказал Ковалев. — Нас четверо. И тут еще два заготовителя, русские оба. Они с ружьями. Мы тоже.

— У меня карабин есть, — сказал Курбанов. — Стрелять умею.

— Десять винтовок, шесть ружей, один карабин, — вслух посчитал Матвей. — Семнадцать боевых единиц. Огневые припасы?

— Дробь, порох, капсюли — все есть, — проговорил счетовод.

— А сколько басмачей? — спросил Малышев.

— Триста-четыреста человек будет, — ответил счетовод.

— Так, — проговорил Малышев, — на каждый наш ствол тридцать их… Веселое дело, прямо скажем, веселое! Но отступать некуда, будем занимать оборону.

Сгущались сумерки. От ворот, где стоял уже на часах красноармеец, послышался шум. Малышев поспешил туда и увидел колонну людей: они вышли из улицы к воротам кооператива и стояли сейчас молча. Было уже довольно темно, но Матвей разглядел молодые их лица.

— Кто такие? — спросил он. — Откуда?

К нему приблизился высокий плечистый парень. Улыбаясь, приложил руку к козырьку фуражки.

— Группа призывников в количестве пятидесяти человек следует из Талды-Курганского военкомата. Старший группы красноармеец запаса Амирхан Садыков.

— Отлично! — воскликнул Матвей. — Оружие есть?

Садыков смущенно развел руками.

— Нет оружия, товарищ командир!

— Ладно, заводи людей во двор. Курбанов! Разместить надо ребят, покормить с дороги…

Он недоговорил. В южном конце аула вдруг грянул выстрел. Затем раздалась частая пальба, в той стороне протяжно завыли: «А-а-алла-а!», донесся конский топот.

— Гости пожаловали! — крикнул Малышев. — Закрывай ворота! Кузьмин! Трое с тобой — Филатов, Васильев и Шередека… Курицын и Скудняков! Берите Ковалева и его людей — на другой конец двора! Гуров, Шириханов, Уткин — со мной! Курбанов тоже! Занимаем круговую оборону! Рассредоточиться! Стрелять прицельно!

С дикими воплями, стреляя по сторожам, выметнулись из мрака конники в косматых папахах.