Это могла бы сделать я, – хотела сказать она. Но не принимает ли она желаемое за действительное, смогла бы она сделать такое на самом деле? Тогда она, как и Рома, верила, что этот расколотый город можно объединить. Она верила в это, когда они сидели под бархатным вечерним небом и смотрели на размытые огни вдали, когда Рома говорил, что он готов бросить вызов всему, даже звездам, чтобы изменить их судьбу.

– Astra inclinant, – шептал он, оставаясь искренним, даже когда переходил на латынь, – sed non obligant.

Звезды склоняют, но не принуждают.

Джульетта сделала вдох, но не смогла вдохнуть глубоко и почувствовала, как нечто в глубине ее существа отпустило ее.

– И что же было потом? Что заставило твоего отца передумать?

Рома принялся теребить свои рукава. Ему надо было чем-то занять руки, потратить на что-то свою энергию, поскольку он в отличие от Джульетты не мог стоять неподвижно.

– Мой отец хотел убить тебя, потому что чувствовал себя оскорбленным. А меня – потому что я посмел восстать против него. – Он замолчал, потом продолжил: – И я пришел к нему и предложил лучший план, такой, который нанес бы Алым больший урон и вернул бы мне потерянные позиции. – Он наконец посмотрел Джульетте в глаза. – Это должно было причинить тебе ужасную боль, но по крайней мере ты бы осталась жива.

– Ты… – Джульетта подняла руку, но не понимала, что пытается сделать. И в конце концов ткнула в его сторону пальцем, будто журя его. – Ты…

Ты не имел права делать такой выбор.

Рома накрыл ладонью ее руку, и ее пальцы сжались в кулак. Его руки не дрожали, а ее собственные тряслись от раскаяния.

– Если ты хочешь извинений, то я не могу тебе их дать, – прошептал Рома. – И… думаю, мне жаль, что это так. Но, когда мне пришлось выбирать между твоей жизнью и жизнью твоих Алых. – Он отпустил ее руку. – Я выбрал тебя. Ты удовлетворена?

Джульетта зажмурила глаза. Ей уже было все равно, что это опасно, что она вот-вот расклеится посреди владений Белых цветов. Она прижала кулак ко лбу, почувствовала, как кольца впились в ее кожу и прошептала:

– Похоже, я никогда не буду удовлетворена.

Он выбрал меня. Она считала его черствым, думала, что он совершил чудовищное предательство в обмен на ее любовь.

Но правда состояла в том, что он пошел против всего, что составляло основу его жизни. Он запятнал свои руки кровью десятков невинных людей, наполнил бритвенными лезвиями свое сердце, лишь бы сохранить жизнь Джульетте и оградить ее от угроз своего отца. Он использовал сведения, которые узнал за время общения с ней, не как инструмент власти, а как инструмент слабости.

Ты выбрал меня четыре года назад. Но выберешь ли ты меня сейчас? Выберешь ли ты эту версию меня – со всеми моими острыми углами и руками, на которых куда больше крови, чем на твоих?

Ее город, ее банда, ее семья. Сейчас ей было бы лучше уйти, уйти от всего того, что могло отвлечь ее внимание от действительно важных вещей. Надежда – самое худшее из всех зол, в ящике Пандоры надежда жила рядом с горем и тоской, – а разве смогла бы она уцелеть рядом с горестями, имеющими такие острые зубы, если бы у нее самой не было острых когтей?

– Нам все еще необходимо поймать чудовище, – твердо сказала Джульетта, хотя и понимала, что ей следовало бы бежать от Ромы со всех ног. – Чэнхуанмяо – это территория Белых цветов. Пойдем.

Она боялась, что Рома скажет нет, что он уйдет, хотя сама она не в силах заставить себя уйти.