Джульетта всегда гордилась тем, что ей дороги ее приоритеты, знала, на что надо ориентироваться, что нельзя упускать из виду – так путешественники ищут на небе Полярную звезду. Важнее всего для нее были ее город, ее банда, ее семья. Ее семья, ее банда, ее город.

Но может ли путешественник найти на небе Полярную звезду, если мир перевернулся вверх дном?

Джульетта шла все дальше и дальше, дошла до Бунда и стала обходить беспорядочно пришвартованные моторные лодки.

Может, перестать идти прямо и вместо этого свернуть в сторону? Она могла бы просто шагнуть с пристани в воду, превратившись в очередную утерянную единицу товара, очередную цифру в графе убытков.

Миновав Бунд и выйдя за пределы Международного квартала, она наконец-то оказалась на территории Белых цветов.

Она надвинула капюшон на лицо. В этом не было необходимости – ей было куда легче оставаться незамеченной во владениях Монтековых, чем Роме на земле Алых. Без алой ленты на запястье или в волосах, без каких бы то ни было отличительных знаков патрулирующие улицы Белые цветы примут ее всего лишь за еще одну китаянку, живущую неподалеку.

– Ой!

Джульетта вздрогнула и опустила голову прежде, чем тот, кого она случайно задела плечом, успел как следует разглядеть ее лицо.

– Простите, – бросила она и, прежде чем завернуть за угол, подумала, что, малый, которого она толкнула, был светловолос и с любопытством посмотрел ей вслед.

Он сел на стул и, сняв с шеи шарф, положил его на их маленький угловой столик. Маршал кивнул, показывая, что слушает его, а Рома держался так, будто вовсе не слышал, что сказал его кузен. Он тупо глядел в пространство и – к немалой озабоченности Венедикта – выглядел так, будто не спал уже несколько ночей. С тех пор как зараза поразила Алису, усталость, написанная на лице Ромы, с каждым днем становилась все заметнее, но сейчас дело было не только в этом. Что-то в выражении его лица изменилось, стало иным. Как будто не только его тело, но и его разум дошел до последней черты и отключился.

Интересно, возвращался ли он вообще домой вчера вечером или минувшей ночью? Наверное, нет, ведь на нем сейчас была та же белая рубашка, что и вчера, только теперь она выглядела мятой. Стоит ли поинтересоваться у него, что стряслось, или же лучше сделать вид, будто все хорошо и вести себя с ним как ни в чем не бывало?

И, побоявшись услышать ответ на вопрос о том, что стряслось, Венедикт предпочел держаться со своим кузеном так, будто все шло своим чередом.

– Кажется, я только что видел Джульетту Цай.

Колено Ромы дернулось и с такой силой врезалось в нижнюю часть столешницы, что тарелка Маршала едва не свалилась на пол.

– Эй, осторожнее, – укорил его Маршал, придержав свою тарелку с куском медового торта. – Если тебе до сих пор не принесли твой заказ, это вовсе не значит, что ты можешь сбрасывать со стола еду других.

Рома не обратил на Маршала ни малейшего внимания.

– Как это? – спросил он Венедикта. – Ты уверен, что это была именно она?

– Успокойся, – ответил Венедикт. – Она просто шла по своим делам…

Рома уже вскочил со стула и не успел его кузен понять, что происходит, как он выбежал из ресторана и распашные двери заведения заходили ходуном.

– Что… что это было? – удивился Венедикт.

Маршал пожал плечами. И, отломив ложкой большой кусок торта, положил его в рот.

– Хочешь торта?

– Фу, гадость, – пробормотала она, когда ей на затылок упало несколько капель не совсем чистой воды.