Мышцы ее плеч невольно напряглись, но она заставила себя продолжить идти вперед как ни в чем не бывало. Если она сейчас повернет назад и бросится бежать, это сразу же выдаст ее, и он поймет, что она не имеет права находиться в этой части города.

К счастью, Дмитрий Воронин, похоже, не узнал ее, когда проходил мимо. Он что-то бормотал себе под нос, поправляя манжеты рубашки. Он вышел из проулка, Джульетта прошла в другой его конец и вздохнула с облегчением. Она скользила взглядом по доходным домам, узнавая их. Ей уже доводилось тут бывать, но это было давно, и с тех пор столько всего произошло, стены домов изменили свои цвета, керамическая плитка выцвела…

– Ты с ума сошла?

Джульетта ахнула, узнав голос Ромы до того, как он обвил рукой ее талию и затащил ее в проход между домами. Придя в себя, она едва удержалась от того, чтобы с силой наступить ему на ногу.

– Спасибо большое, но я могу идти сама, – прошипела она.

– Ты совсем не торопилась и стояла как столб, так что тебя было хорошо видно из всех окон моего дома! Они убьют тебя, Джульетта. Ты что, считаешь нас слабаками?

– Ты правда так думаешь? Мои убитые родственники подтвердили бы, что это не так.

Они оба замолчали.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил он. Его взгляд упирался в ее ухо, он явно не хотел смотреть ей в глаза. Но Джульетта глядела ему прямо в лицо и не могла оторвать от него глаз. Ее распирало от того, что она хотела сказать, что хотела услышать, от чего хотела освободиться. В ней было слишком много всего, и все это рвалось наружу, чтобы разлететься в клочья и стать частицами мира природы, пробивающегося сквозь трещины в бетонном тротуаре.

– Я здесь, – выдавила из себя она, – потому что мне осточертело убегать, осточертело оставаться в неведении. Я хочу знать правду.

– Я же сказал тебе…

– Ты не можешь так поступить. – Теперь она кричала. Она не собиралась кричать, но кричала – после четыре лет молчания она уже не могла держать это в себе. – Неужели я не заслуживаю правды? Не заслуживаю того, чтобы ты наконец сказал хоть что-то о том, что заставило тебя в деталях рассказать своему отцу, как можно устроить…

Она осеклась, и ее брови поднялись так высоко, что исчезли под ее челкой. Рома приставил нож к ее груди.

Что же он сделает?

Но он только покачал головой. И внезапно стал так похож на себя прежнего. На того паренька, который впервые поцеловал ее на крыше джаз-клуба. Который не любил насилия и клялся, что когда-нибудь станет управлять своей половиной города по законам справедливости.

– Ты не боишься, и знаешь почему? – Его голос дрогнул. – Потому что знаешь, что я не могу вонзить в тебя нож – ты всегда это знала, и, даже если после твоего возвращения у тебя были сомнения в моем милосердии, ты быстро разобралась что к чему, не так ли?

– Если ты знал, что я не боюсь, то зачем вообще достал нож?

– Именно поэтому… – Рома закрыл глаза, и она увидела, как по лицу его покатились слезы. – Именно поэтому мое предательство и было таким ужасным. Потому что ты верила, что я не способен причинить тебе зло, однако я это сделал.

Он отстранился, отвел нож от ее груди, потом повернулся и метнул его в стену так, что лезвие погрузилось в нее по рукоятку. Джульетта в оцепенении смотрела на это, чувствуя себя кем-то вроде призрака, парящего в вышине. Наверное, именно такого она и ожидала. Рома был прав. Она не могла бояться, даже когда у него в руках была ее жизнь. Как-никак, она сама явилась во владения Белых цветов, чтобы отдать эту жизнь в его руки.