– Он очень приятный человек, – продолжала Читра, – но, честно говоря, мне он все равно как будто не понравился. То есть нет – понравился, конечно, но я ему как-то не доверяю. Не знаю даже, как объяснить: я вовсе не хочу говорить плохо о твоих друзьях. Просто мне показалось, что если знаешь его не слишком хорошо, то лучше вести себя поосторожнее, потому что, честно говоря, если уж задумываться о предчувствиях относительно разных людей, то по поводу Мелфорда у меня точно есть предчувствие.

– Правда?

Это «правда?» я держу на все случаи жизни.

– Мне показалось, что от него тоже могут быть неприятности. Самые что ни на есть настоящие. Не как с Тоддом, с которым было непонятно, куда он в конце концов попадет – в тюрьму или в колледж, и не как с тобой, с этой твоей загадочной непоседливостью, – я говорю о настоящих неприятностях.

Мне хотелось сказать ей столько всего, что я даже не знал, с чего начать. Например, по поводу этого – вроде бы бывшего – бойфренда, который мог оказаться в тюрьме. Что с ним в итоге случилось? И что именно ей кажется во мне загадочным? И что она имела в виду, когда назвала меня непоседливым? Кроме того, чем ей не понравился Мелфорд? Быть может, она уловила какую-то особую вибрацию, исходящую от этого человека, и подумала: «Боже мой, а не убил ли он кого-нибудь?»

– О чем ты говоришь? Какие это «настоящие неприятности»?

Читра подняла руки, словно сдаваясь:

– Извини, что вообще заговорила об этом. Это не мое дело. Просто я беспокоюсь, вот и все.

Я невольно улыбнулся. Значит, она обо мне беспокоится. Потом взял со стола пакетик с сахаром и слегка потянул его за уголки.

– Раз уж мы заговорили о доверии… – начал я. – Я тоже хотел кое-что тебе сказать.

– Правда? – Читра слегка подалась вперед, и ее огромные глаза стали еще больше.

Я ей нравился. Явно нравился. Ведь она со мной флиртовала, разве нет?

– Дело в том… – произнес я и снова дернул пакетик с сахаром за уголки, на сей раз так сильно, что едва не разорвал его. – Видишь ли… Просто мне кажется, что тебе нравится общаться с Ронни Нилом.

– Ронни Нил Крамер… – тоскливо протянула Читра. Она подперла рукой подбородок и восторженно закатила глаза к потолку. – Читра Крамер. Миссис Ронни Нил Крамер. Как ты думаешь, какого цвета должны быть платья у подружек невесты на моей свадьбе?

– По-моему, ты меня дразнишь, – заметил я.

– Неужели ты всерьез думаешь, что меня нужно о чем-то предупреждать по поводу такого человека, как он?

– Ну… я не знаю. Понимаешь, просто я подумал, что ты не американка, а это такой специфически американский тип… Может быть, ты не видишь его сразу насквозь так, как я.

– А-а-а, – протянула она.

– Я тебя не обидел?

Секунду она помолчала, а затем одарила меня широкой ослепительной улыбкой: ярко-красный цвет ее губ оттенял сияющую белизну зубов.

– Да нет. Вовсе нет. Просто мне захотелось подразнить тебя немножко.

На обратном пути в мотель Читра всю дорогу поглядывала на меня, и с ее лица не сходила какая-то особенная озорная усмешка. Это выражение ее лица совершенно сводило меня с ума.

– Что тут такого смешного? – в конце концов не выдержал я.

– Видишь ли, я выросла в семье выходцев из Индии, – сказала она. – Мои родители не религиозны, и мы всегда ели и рыбу, и курицу, но мясо животных – никогда. Просто это было не принято. Я в своей жизни не съела ни одного гамбургера.