– Извини, – сказал он. – До меня, видишь ли, не сразу дошло, насколько Карен хочется поболтать с тобой об образовании.

Он похлопал меня по плечу:

– Пиво будешь?

– Лучше чего-нибудь вроде воды или газировки, если можно.

– Не вопрос, дружище.

Энтузиазм, с которым были произнесены эти слова, напугал меня едва ли не больше, чем хлопки по плечу.

Карен усадила меня за кухонный столик на металлический складной стул, стоящий спиной к двери. Такие стулья обычно расставляют в школьных спортзалах, когда проводят там муниципальные собрания. Карен пробормотала несколько неловких, ничего не значащих фраз и подала мне кофейную чашку с лимонадом. На этой чашке красовалась все та же надпись: «Медицинская компания Олдгема». Я до сих пор чувствовал тяжесть на плече, в том месте, где на него опустилась рука Ублюдка, но тревога моя понемногу рассеивалась. Эти люди были очень странными – странными и несчастными, но почти наверняка безобидными.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдуть лимонад залпом.

– Вы что, там работаете? – спросил я, указывая на кофейную чашку. Вопрос мой был обращен сразу к обоим хозяевам.

Ублюдок отрицательно покачал головой и издал короткий звук, напоминающий легкий смешок:

– Нет, так достались.

– Очень симпатичные, – сказал я. – Симпатичные и толстые. Кофе, наверное, долго не остывает. – Я сделал небольшую паузу, чтобы впечатление от бессмысленности моих слов улетучилось. – Так чем же вы все-таки занимаетесь?

– Карен раньше прирабатывала официанткой, – ответил Ублюдок. – Пока у нее не начались проблемы со спиной. А я начальник строительства на свиноферме.

Начальник строительства – это неплохо. Может быть, им даже хватит денег на ежемесячные выплаты: именно это я и хотел узнать. Я расстегнул сумку, вынул оттуда ксерокопию опросного листа и принялся за дело.

Я разложил свои бумаги на кухонном столе, рядом с корзинкой, полной пластиковых фруктов, – кстати, еще один элемент бирюльничества, – и стал задавать Ублюдку и Карен свои вопросы. Во время обучения я относился к анкетированию без должного внимания, потому что был уверен: любой мало-мальски здравый человек за милю почует, что здесь пахнет дерьмом. А Бобби знай себе посмеивался и уверял, что эту ловушку придумали настоящие доки. Он говорил, что это одна из самых надежных ловушек. И теперь, проработав три месяца, я целиком и полностью уверился в справедливости его слов.

«Пойдут ли новые образовательные возможности на пользу вашему ребенку? Хотели бы вы, чтобы ваш ребенок получал больше знаний? Задают ли ваши дети вопросы, на которые школьное образование не дает им ответов?» И наконец, последний, мой любимый: «Считаете ли вы, что после школы люди не перестают учиться?»

– Говорят, человек каждый день узнает что-то новое, – весело провозгласил Ублюдок. – Разве нет? Вот прикинь: я на прошлой неделе узнал, что я еще тупее, чем думал! – При этом он хохотнул и хлопнул себя по колену. Потом он хлопнул по колену меня. Конечно, не сильно, но тем не менее.

Карен не отрываясь глядела на Ублюдка. В ее взгляде читалось подозрение, даже настороженность. Не знай я, что они муж и жена, точно решил бы, что они видят друг друга впервые. Или же заключил, что им явно недалеко до склочного и мелочного бракоразводного процесса. Не самая удачная для торговли ситуация. Но выбор у меня был невелик.

Я аккуратно записал все ответы и еще раз внимательно пробежал их глазами, словно обдумывая. Я сделал важное лицо, нахмурил брови, будто стараясь оценить, насколько серьезно они подошли к делу.

– Ну вот, – сказал я, – теперь мне хотелось бы удостовериться, что я правильно вас понял.