Бен еще не успел затормозить, как Джеки открыла дверцу и выскочила из кабины.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — процедила она сквозь зубы. — Если передумаешь насчет Вашингтона, дай знать. — Захлопнув дверцу прежде, чем он успел ответить, Джеки ворвалась в дом.

Взревев двигателем, пикап Бена сорвался с места, Джеки кружила по дому, ругая то Бена, то себя. Может, стоило спокойно поговорить, а не хлопать дверью. Для неё не так уж и важен этот прием. Если он не хочет идти, она без особого разочарования тоже осталась бы дома. Но он разозлился и стал обвинять ее во всех грехах, самый непростительный из которых — ее молодость.

Джеки была зла и испугана одновременно. Бен обидел ее, обидел незаслуженно, но она очень боялась, что потеряла его навсегда. Сняв трубку телефона, она набрала хорошо знакомый номер в Малибу. Когда никто не поднял трубку, Джеки позвонила Кейду.

— Алло? — ответил знакомый мужской голос.

— Привет, Кейд. Джулиана у тебя? Это Джеки.

— Привет. Она здесь. Что-то случилось?

— Да так... Я просто хочу спросить у нее кое о чем.

— Надеюсь, не о свадьбе? Посмотри на часы, Джеки. Сейчас середина ночи.

— Ой, извини. Здесь еще нет и полуночи, я просто не сообразила. Я ни от чего вас не отрываю?

— К счастью, нет. Мы просто спали. Даю Джулиане трубку.

В трубке раздался слегка хрипловатый со сна голос сестры.

— Привет, Джеки. Что случилось?

— Джул, я готова локти кусать от отчаяния. Скажи, что ты делаешь, когда Кейд бывает упрямым как осел?

— Итак, в твоей жизни появился некий осел?

— Один глупый мужчина.

— Да, мужчины иногда бывают очень глупы.

Джеки сидела на софе, поджав скрещенные ноги, и нервно крутила в пальцах телефонный шнур. Если бы сестра была рядом!

— Это Бен Дэвис, сестренка?

— Да. Он пригласил меня на вечеринку к своим друзьям, и все было хорошо, но потом я пригласила его на прием во французское посольство, и он так разозлился, такого наговорил мне...

— Джеки, я не очень уловила связь.

— Добро пожаловать в наш клуб, Джул. Я тоже ничего не поняла из его обвинений. Все упирается в возраст, политиков и бриллианты.

— Так, Джеки, давай-ка с самого начала.

Устроившись уютнее на диване, Джеки начала подробный рассказ. Это было впервые в ее жизни, когда она изливала душу другому человеку, будучи уверенной, что ее поймут и постараются помочь. Она рассказала сестре, как впервые увидела Бена, как отчаянно он сопротивлялся возникшему между ними влечению и как было здорово, когда он наконец сдался. Когда Джеки сказала, что у Бена никогда не было любовных приключений, Джулиана мягко рассмеялась.

— Представляю, каким странным это показалось тебе, с твоим-то опытом.

— Не такой уж он и большой, мой опыт. У меня было не так уж много любовников, — обиженно возразила Джеки. Господи, неужели она действительно производит впечатление порхающей из одной постели в другую?

— Я не о тебе, а о твоих знакомых мужчинах. Вот уж у кого опыта хоть отбавляй. И тут Бен... Продолжай, сестричка. Я умираю от любопытства.

— И что ты мне посоветуешь, о мудрейшая Джул? — спросила Джеки, закончив свою исповедь.

— Дай ему остыть. Если он испытывает к тебе что-нибудь, он придет сам. Если не придет — так тому и быть, Пусть все закончится, пока ты не влюбилась и не потеряла голову.

Джеки подняла глаза к потолку и вздохнула.

— Поздно, — сказала она в трубку. — Все уже случилось.

— О нет! И что же ты хочешь?

— Я хочу, чтобы он полюбил меня так же сильно, как люблю его я. Хочу, чтобы он попросил меня остаться в Шарлотсвилле и выйти за него замуж.