Джеки и не представляла себе, как сладко плакать, уткнувшись в материнское плечо. Она начала говорить и уже не могла остановиться. Какой опустошенной она чувствовала себя, когда ее разлучили с матерью и сестрой. Она была уверена, что ее за что-то наказали таким образом, только не могла понять, за что. Как она старалась заслужить любовь отца, но он уезжал на долгие месяцы, а она оставалась на попечении чужих и часто равнодушных людей. Повзрослев, она решила наполнить свою жизнь людьми, путешествиями, приключениями, чтобы избавиться от этого чувства одиночества и ненужности.

Пегги рассказала ей, как трудно приходилось им с Джулианой, пока она не встретила Джеральда. У Пегги не было никакой специальности, поэтому ей приходилось браться за самую низкооплачиваемую работу, чтобы прокормить себя и маленькую дочку. Очень часто у них не было денег даже на самое необходимое. Когда в их жизни появился Джеральд, все изменилось. В нем она нашла то, чего ждала от мужа и отца. Пегги рассказала, как скучала по второй дочери и как часто звонила в надежде хотя бы поговорить. Но Стивен каждый раз находил предлог, чтобы не дать им пообщаться, убеждая Пегги, что с Джеки все в порядке.

— Я должна была это предвидеть. Я слишком хорошо знала твоего отца — для него не существовало ничего, кроме его фильмов и его карьеры. Но тогда разделить детей казалось единственно правильным решением.

Наконец Джеки успокоилась. Пегги протянула ей бумажные платки, и Джеки вытерла мокрые щеки и высморкалась.

— Тебе стало легче?

— Немного. Но я все равно не знаю, как мне жить дальше, — пробормотала Джеки. — Наверное, я вернусь в Малибу и хорошенько обо всем подумаю.

— Нет, сегодня же ты переедешь к нам. Мальчики скоро вернутся из школы и помогут тебе перевезти вещи. Будешь жить в старой комнате Джулианы. — Тон Пегги был самый решительный. — Ты наконец узнаешь, что же такое жить в семье. И у тебя будут такие же обязанности, как и у других детей.

— Джулиана предупреждала меня о чем-то подобном, — улыбнулась Джеки сквозь снова полившиеся слезы.

— А теперь поговорим о Бене Дэвисе.

— Говорить не о чем. — Джеки передернула плечами, и слезы полились с удвоенной силой. Господи, она же никогда не была плаксой!

— И все же? — настаивала Пегги.

Джеки бросила на Пегги взгляд из-под мокрых ресниц и с глубоким вздохом призналась:

— Он страшно зол на меня.

— За что?

— За то, что я пригласила его на прием во французское посольство.

Пегги нахмурилась.

— Почему же он рассердился на приглашение?

— Не знаю. Он не захотел поехать, но был уверен, что я этого хочу больше жизни. Я действительно хотела поехать, но только ради того, чтобы повидать друзей. Разве это преступление? Но Бен считает меня легкомысленной, непостоянной и... слишком молодой.

— Слишком молодой для приема в посольстве?

— Для него. — Изорвав в клочья мокрый бумажный носовой платок, Джеки схватила новый.

— Ты влюблена в него? — осторожно спросила Пегги.

— Так сильно, что иногда даже дышать не могу. Он самый лучший мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Но шансов на то, что он полюбит меня так же, как я люблю его, примерно столько же, как полететь на Луну. Его первая жена Эмма была идеальна во всем. Бен любил ее с детства, но она умерла. Я не могу конкурировать с идеалом, которому он оставался верен в течение пяти лет со дня ее смерти.

— Сядь и расскажи подробно, — скомандовала Пегги.

Когда Джеки закончила свой рассказ, она с надеждой посмотрела на мать.