— Будем действовать по плану. Сегодня ты переезжаешь сюда, и мы занимаемся подготовкой к свадьбе, а после свадьбы будем думать, что делать с Беном Дэвисом. Никуда он не денется. Я думаю, что чем дольше ты остаешься в Шарлотсвилле, тем больше у тебя шансов убедить его, что ты не собираешься махнуть хвостом и скрыться в неизвестном направлении.

— А если я найду работу? Как ты думаешь, это убедит его, что я хочу остаться здесь навсегда?

— Я думала, у тебя много денег.

— Ну и что? Я организую собственное дело.

— Какое?

— Что-нибудь связанное с садоводством, озеленением. Знаешь, как мне понравилось приводить в порядок сад тети Мэтти? Когда я косила траву, я чувствовала себя самым нужным человеком на земле. Я куплю книги, запишусь в университет на какие-нибудь курсы по дизайну ландшафта или по садоводству. Когда я была в Вашингтоне, то часто заканчивала вечер, придумывая различные варианты разбивки клумб, комбинации различных цветов. Я поняла, что мне это действительно интересно.

— Я уверена, ты бы стала хорошим специалистом. Может, это смягчит мистера Дэвиса?

— Еще я должна научиться готовить.

— Я с радостью научу тебя всему, что знаю сама. Но хочу дать тебе один совет, дочка. Не пытайся стать похожей на его покойную жену. Ты сама по себе дорогого стоишь. Если Бен не оценит этого, ему же хуже. Не пытайся ему в угоду стать тем, кем ты не являешься по сути. Попытка подстроиться под твоего отца обошлась мне очень дорого. Будь собой — веселой, дерзкой, жизнерадостной, искрящейся, а кухарку всегда можно нанять.

На губах Джеки появилась слабая улыбка.

Какой же он дурак! Бен твердил себе это уже не первый день и продолжал повторять даже сейчас, сворачивая на улицу, где жила Джеки. Он больше не мог делать вид, что не чувствует этой тупой боли в сердце, поэтому решил приехать. Он продержался вдали от нее девять дней — правда, один раз позвонил. Но Джеки не перезвонила, хотя недели больше чем достаточно для обиды. Бен, по правде говоря, еще не решил окончательно, кто на кого должен обижаться, но он старше, и с миром идти ему.

Интересно, ездила ли она на свой прием? Встречалась ли со старыми друзьями, занималась ли привычными делами? Убедилась ли наконец, что Шарлотсвилл не может конкурировать с Ривьерой или Лос-Анджелесом?

Где-то в глубине души Бена не покидала надежда, что Джеки скучала по нему так же, как и он по ней. Он был в ужасе — если он умирает от тоски, не видя ее неделю, то как он станет жить, когда она вернется в свою Калифорнию?

Чем эта женщина приворожила его? До ее приезда он вполне контролировал свою жизнь. Оправившись немного после смерти Эммы, он полностью сосредоточился на бизнесе — и преуспел. Его репутация укрепилась, в прошлом месяце он даже был вынужден отказаться от нескольких заказов. Но пару недель назад его жизнь превратилась в полный хаос, потому что в ней появилась Джеки де Марсель. Последнюю неделю, что не видел ее, он не переставал думать о ней ни на минуту и стал настолько раздражительным, что рабочие обходили его стороной.

Она вернула ему вкус к жизни. Заставила почувствовать себя молодым и энергичным, живым. Все, чего теперь хотелось Бену, — это чтобы Джеки была рядом. Слышать ее смешные и часто возмутительные комментарии, видеть улыбку на чувственных губах, прижимать к себе соблазнительное, щедрое на ласку тело.

Бен подъехал к дому и затормозил. Вызывающий автомобильчик Джеки с откидным верхом был на месте, давая ответ на первый вопрос — в городе ли она? Но в открытый багажник укладывал какие-то коробки Энди Гамильтон. Бен поставил пикап так, чтобы перегородить выезд, и заглушил двигатель. Подойдя к машине, он увидел, что в багажнике уже стоят два чемодана и пара коробок.

Желудок Бена сдавило железными тисками. Джеки уезжает! И вдруг его осенило.

Черт побери, она не может сейчас уехать! Она обещала помогать ему, пока не снимут гипс.