Я же, рыча про себя ругательства на наличие чрезмерной соображалки у не в меру хитрого виспа, ринулся вперёд, пребывая в готовности столкнуться с кем угодно из известных мне чудовищ. Но вместо этого я, сделав очередной шаг, едва не упал, оказавшись посреди… таверны?

Первым по восприятию ударил тот факт, что здесь было очень-очень светло. Под потолком висели железные люстры с ярко горящими свечами, а вдоль стен и на колоннах жарко пылали массивные факелы, подкоптившие стены. После мрака подземелий, где факелы помимо моего были редкостью, и уж тем более после пещеры, в которой я бродил всяко больше часа, контраст ощущался особенно остро. Но не менее важным было и то, что зал по периметру был заставлен заваленными едой столами, за которыми сидели люди, вкушающие пищу и что-то обсуждающие так, что ни единого слова в их гоготе разобрать было невозможно. А впереди, метрах в тридцати, за широкой стойкой подсчитывал барыши широкоплечий мужик, в груди которого я ясно увидел магию даже с такого расстояния. Он буквально пылал ею, чем выгодно выделялся относительно того, первого виспа, мною встреченного и выпотрошенного.

Да тут и иллюзии масштабом были поболее, чего уж говорить…

Впрочем, замаскированным оказался не только супер-висп, но и те, кого он задействовал для охоты. Ещё два монстра, одного из которых замаскировали под сундук, почему-то расположенный под потолком, а второго «превратили» в снующую туда-сюда разносчицу напитков, которая прямо сейчас избрала своей целью именно меня. Видимо, подарок от заведения вручить хочет, не иначе…

На раздумья у меня было очень мало времени, и решил я, припомнив прошлую стычку, сразу заняться ближайшим врагом, покуда второй не отмер и не направился в мою сторону. Признаться, заставлять себя замахиваться на добродушную с виду женщину было сложно, но понимание того, что это просто иллюзия, за которой может скрываться что угодно, не позволило дрогнуть моей руке. И всё равно я вздрогнул, когда женщина расплылась туманом, из которого на меня бросился живой клубок то ли жгутов, то ли червей, всей своей массой впечатавшихся в грудь и поваливших меня на пол.

Я боялся пауков и недолюбливал насекомых, но эта дрянь по степени отвратительности превзошла их всех на многие порядки. Перерубленные мной отростки продолжали дёргаться и разбрызгивать прозрачную, гадко пахнущую слизь, в то время как целые все, как один искали, куда бы им можно забраться. Я безостановочно мотал головой, чуть приоткрывая глаза лишь раз в секунду, но даже так ощущение близости ужасного конца не отпускало ни на мгновение. Вся эта масса давила, дрожала и обвивалась вокруг рук, головы, шеи, торса…

Черви не имели зубов или шипов, но я понимал, что с такой эластичностью и мощью, сокрытой в каждом из них, удушение — вопрос времени, и кинжал в борьбе с ними помогал постольку-поскольку. Попробуйте сами на досуге разрезать, скажем, провод, просто подвешенный в воздухе, не натянутый и не зафиксированный. Уверяю: получится с большим трудом.

А мои «провода», мать их так, были живыми, извивающимися и очень-очень многочисленными…

Я выпустил из руки факел, и тот упал на пол, начав громко шипеть: слизь, вырывающаяся из червей-обрубков, оказалась точнёхонько под ним. Я же, не оставляя попыток настругать червей на салат, запустил освободившуюся левую руку в клубок червей, «пробил» его насквозь и завалился на левый бок, придавив немалую часть этих живых щупалец к полу. Одновременно с тем руку начало как-то подозрительно припекать, и я, смахнув обратной стороной ладони залившую глаза слизь, проморгался… и увидел стремительно распространяющееся вокруг пламя.

— Ёб тв… — Попытку экспрессивно выругаться прервал червь, вознамерившийся залезть мне в рот, но я вовремя замолк, одновременно с тем приложив все силы для рывка в прямо противоположную пламени сторону. Червь, к моему вящему облегчению, в погоню броситься просто не смог, ибо мой манёвр со славянским прижимом всем телом «окунул» червей в огонь, а горели они, как оказалось, на диво хорошо — нужно было лишь немного подержать тварь в огне, чтобы расплавилась внешняя оболочка.