– Ты, видно, не очень понимаешь, что такое истинная честь! Ну, может, теперь вытащишь из сапога нож или будешь стоять здесь как трус и позволишь использовать себя в качестве мишени, чтобы я смог доказать, что как стрелок ничем не хуже?!

– Значит, дело дошло до ножей? – с легким презрением обронил Люкас. – Рамон, не разыгрывай из себя идиота! Это просто смешно!

Раздался второй выстрел. На этот раз пуля задела бедро; красные капли просочились через штанину, оставив уродливое темное пятно. Люкас поднял ошеломленные глаза. Луна скрылась за тучей, но в этот момент на ветру ярко вспыхнуло пламя факела, и я увидела полное холодной решимости лицо Рамона.

– Ну что, Люкас, я тебя еще не убедил?

В этот момент появился Хесус Монтойа с сигарой в зубах.

– Вот вы где! Илэна услышала выстрелы и попросила узнать, в чем дело. Что, соревнуетесь в стрельбе, чтобы произвести впечатление на даму?

– Монтойа, не вмешивайся! – бешено вскинулся Люкас.

Рамон коротко издевательски рассмеялся.

– Я попытался убедить своего храброго брата драться как подобает мужчине, но ему, по-видимому, не очень-то нравится видеть последствия собственных поступков.

Монтойа, вынув изо рта сигару, стал внимательно ее рассматривать.

– Ах, вот оно что! Это становится все интереснее! – Он внимательнее присмотрелся к Люкасу и неожиданно жестко сказал: – Я не настолько стар, чтобы лишиться слуха и зрения. Предупреждал же – женщины когда-нибудь доведут тебя до гибели. Думаю, ты слишком мечешься, приятель. И всегда хочешь именно то, что принадлежит другим, или… то… что не так легко заполучить. Разве я не прав?

– Эта ссора касается только меня и Рамона, – процедил Люкас. – И мы с тобой уже давно не друзья. Если желаешь драться, я к твоим услугам, но что касается Рамона… Я не подниму против тебя руки, младший брат. Не заставишь, даже если будешь стрелять. Так что давай кончай меня скорее!

– Стойте… этого не может быть! – истерически вскрикнула я и, из последних сил оттолкнувшись от стены, спотыкаясь, побежала вперед. По-моему, мужчины забыли о моем присутствии, и теперь все трое ошеломленно обернулись.

– Вы что, совершенно обезумели? Хотите, чтобы я стояла и смотрела на эту бойню? Прекратите!

– Ровена, пожалуйста, возвращайся в дом, – повелительно сказал Рамон, так, как никогда не говорил со мной раньше. – Мы сами решим спор!

– Но ведь это и меня касается, разве не так? – рассердилась я, все еще дрожа. – Думаешь, уйду только потому, что так велено? Не позволю, чтобы из-за меня убивали друг друга!

Вне себя от гнева и напряжения, я хотела что-то добавить, но пальцы Хесуса стальным кольцом опоясали мою руку, хотя голос по-прежнему был обманчиво мягок:

– Сеньорита, думаю, все это назревало уже давно. И вам еще многое предстоит понять в мужчинах. На карту поставлена честь.

– Хотите, чтобы они поубивали друг друга! Будете стоять здесь и наблюдать это чудовищное преступление? – бросила я ему в лицо, но Монтойа только улыбнулся:

– Я бы их не останавливал. А кроме того, сами слышали, Люкас сказал, что не будет драться с братом. – И снисходительно добавил, взмахнув рукой: – Вот, Рамон, возьми.

Я увидела длинное зловещее лезвие кинжала, дрожавшее в стволе дерева.

– Почему бы тебе не поучить его вежливому обхождению? Возьми нож! Я всегда считал – это лучше револьвера. Кинжал – оружие молчаливое. А от выстрелов такой шум! Собственно говоря… мне самому бы надо сделать это, и я бы так и поступил, знай, как он обращается с Луз.