Он явно хотел казаться сердитым, но голосу не хватало убедительности.

– А ты не можешь скрыть, что хочешь меня, несмотря ни на что, – поддразнила я и готова была поклясться, что Люкас покраснел от смущения. Он не привык к шуткам, веселому смеху, только к циничным издевательствам и горькой усмешке, может, потому, что никогда не был молодым и беззаботным. Я уже поняла это.

– Будь я проклят, если ты не самая ехидная змея в мире! – угрожающе прошипел Люкас, но я, скользнув руками по низу живота, прикоснулась к нему и услышала, как перехватило дыхание у этого стоявшего передо мной человека.

Но Люкас тут же схватил меня за плечи и отодвинул подальше.

– Если собираешься остаться, лучше помоги, а не хочешь – возвращайся в хижину и не смей отвлекать меня, – резко сказал он, глазами приказывая молчать, и я, покорно подчинившись, подняла доску и придерживала ее, пока он вколачивал гвозди. Я не осмелилась предложить отдать мне молоток, хорошо зная, что за этим последует, хотя видела, с каким трудом он поднимает правую руку.

Люкас был упрям, так же упрям, как я. Совсем недавно он казался мне безжалостным, беспринципным убийцей, бандитом, заслуживающим виселицы. Какое отчаяние охватило меня, когда я узнала, что Люкас не сын, а любовник Илэны Кордес! Уже тогда гнев и отвращение должны были послужить предупреждением того, что произойдет между нами. Но откуда мне было знать? Ведь я никогда не испытывала ничего подобного. И сейчас была уверена только в одном – почему-то я необходима Люкасу, хотя раньше этого не подозревала.

Он работал с угрюмой сосредоточенностью, не обращая внимания на мои взгляды исподлобья. Я никогда не думала, что мужское тело может быть так прекрасно… несмотря на шрамы, оставленные ножом Рамона и окровавленную повязку на коричневой коже…

Стройный, мускулистый, грациозный, словно великолепный хищник, бесстрастный и жестокий! Внезапно во мне поднялась неудержимая беспричинная буря ревности. Какая женщина может не хотеть этого мужчину?! Скольких женщин он хотел и брал?!

Люкас неожиданно поднял голову; зеленовато-карие глаза встретились с моими; какая-то искра проскочила между нами. Он отложил молоток и обнял меня.

– Мы, наверное, с ума сошли, стоим здесь на холоде, когда в очаге горит огонь и есть мягкие сухие одеяла, на которые можно лечь…

С нас стекала вода, превращаясь в лужи. Мои зубы стучали, и даже лицо онемело. Но когда я нагнулась, чтобы поднять рубашку, Люкас притянул меня к себе, на лежавшее у очага одеяло.

– Сейчас все промокнет… Люкас, подожди!

– Нет, – бешено пробормотал он, накрывая меня своим телом. – Я хочу тебя сейчас… вот такой, мокрой, холодной. Снаружи лед, внутри огонь. Русалка, ведьма!

Глава 29

На улице бесновалась буря, в хижине бушевал иной ураган – ураган страсти. Люкас стал моим господином, я желала одного – завладеть им, целиком, без остатка. Мы отдавали друг другу свои тела, признавались языком жестов в том, что не осмеливались сказать словами.

Мы не могли насытиться друг другом. Равные, свободные, мужчина и женщина, никто из нас не просил того, чего не мог дать взамен. А позже, когда порыв страсти замирал, мы были рады просто лежать рядом, согревая друг друга, слившись душами и телами. Помню, как даже тогда я думала: что бы ни случилось потом, у меня всегда останется то, чего нельзя ни отнять, ни украсть. Драгоценное мгновение, застывшее во времени.

Мы спали, и только жгучее тепло огня окутывало наши тела душным покрывалом. Если я просыпалась первой, лежала тихо, не желая тревожить его сон, просто лежала, наслаждаясь ощущением тяжести его могучего тела на моем. Как хорошо была я знакома с этим телом, словно с собственным, как искусно научилась возбуждать его, как жадно ощущала запах и вкус, знала на ощупь каждый шрам, каждый дюйм его плоти! Не осталось ни кусочка кожи, ни морщинки, ни черточки, которой бы не коснулись мои губы… и он… он испытывал то же самое.