Она изо всех сил старалась не обращать внимания на его дразнящий тон и на тонкий голосок в сознании, который спрашивал, как ей понравилось бы лежать с ним в одной постели, в его объятиях.

Картина, представшая перед ее внутренним взором, была настолько яркой и волнующей, что она едва не потеряла сознание. Тогда Мишель собрала волю в кулак и вошла, делая вид, будто ее не волнует присутствие Ксавье, будто она его даже не замечает… Будто это не его спальня, а номер в отеле.

Личных вещей Ксавье здесь было немного, это она заметила сразу. Несколько семейных фотографий в изящных серебряных рамках на письменном столе в дальнем углу комнаты, в ванной – исключительно мужские принадлежности. И никакого намека на визиты женщин…

Ксавье поставил ее сумку на ковер и присел на край кровати.

– Когда немного отдохнешь, нам надо будет обговорить кое-какие детали, подготовиться к завтрашнему торжественному моменту.

– Какие детали? – опасливо поинтересовалась Мишель. Ей не нравилось, что он сидит на кровати, еще больше не нравилось, что ее так и подмывает сесть рядом.

Может быть, если я пересплю с ним, то избавлюсь от неуемного любопытства и меня перестанет так сильно тянуть к нему? – вкралась в сознание коварная, нежеланная и непрошеная мысль.

Мишель была настолько потрясена ею, что едва слышала слова Ксавье. Что-то по поводу того, чтобы их версии событий совпадали…

Нет-нет, сказала она себе, это будет колоссальной ошибкой. Ксавье Морандель неподходящий для нее мужчина. Обаятельный, сексуально привлекательный, но одновременно и холодный безжалостный делец, чему она сама была свидетелем, когда он шантажом вынудил ее продолжить их бесчестную игру. И если она поддастся его обаянию и позволит себе переспать с ним, то последствия будут ужасными. А у нее есть Серж, и она обязана о нем думать.

Мишель подошла к окну и сделала вид, что любуется пейзажем. Окно выходило в сад, и она сразу узнала место, где в прошлый визит Ксавье угощал ее грушей. Сейчас, однако, большая часть плодов уже была снята. Вдали, за садом, виднелись горы. В этом мире царили тишина и умиротворенность в отличие от ее собственного, всю последнюю неделю сотрясаемого бурями страстей.

– Тебя обязательно будут спрашивать, как мы познакомились. Так что нам не надо забывать, что мы уже рассказали Люсиль и Морису, и пытаться минимально отклоняться от правды, – продолжал тем временем Ксавье. – Как тебе кажется?

– Мне кажется, – с горечью ответила Мишель, – правда уже так удалилась от нас, что стала похожей на звезду, о которой знаешь, но не видишь ее.

Ксавье поднялся с кровати, подошел и остановился у нее за спиной. Он положил руки ей на плечи, заставил повернуться и посмотреть ему в глаза.

– Все будет в полном порядке, увидишь, – мягко сказал он.

Нежность, прозвучавшая в его голосе, не смогла утихомирить демонов страсти, разбушевавшихся в ее груди при его прикосновении.

– Хотелось бы верить. – И Мишель резко отодвинулась от него.

Сам воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался от едва сдерживаемых эмоций. Ей настолько хотелось прильнуть к широкой груди Ксавье и прижаться губами к его рту, что она была потрясена силой желания… и ужаснулась тому, что приходится так активно бороться с искушением.

Мишель испытала колоссальное облегчение, когда Серж вбежал в комнату, держа в одной руке деревянного щелкунчика, а в другой – своего верного Бобо.

– Мишель! Тетя Мишель! Можно мне оставить себе эту куклу? – воскликнул он с таким отчаянием, словно от этого зависела сама его жизнь.