– Прости, – шепчу я, когда пальцы касаются шерсти на макушке.

Даже она незнакомая, слишком мягкая, слишком… небожественная. Кот капризно выворачивается из-под ладони, я выпрямляюсь, и новый приступ дурноты заставляет навалиться на подоконник еще сильнее. Рвотный спазм не приводит ни к чему, кроме кашля.

«Убей ее!»

«Убей!»

«Догони и убей!»

– ХВАТИТ!

Мой крик звенит по комнате, пугает кота, попятившегося на несколько шагов. Я запускаю пальцы себе в волосы, дергаю, пытаясь прийти в себя, и снова вспоминаю его слова.

«…и то, что ты иногда видишь и слышишь, по крайней мере часть из этого…»

Часть. Значит, меня что-то связывает с Подземьем. Значит, похоже, со мной говорят… души из Роя? Значит, я не должен слушать их, не должен даже думать об их словах. Они пытаются сделать со мной что-то. Вроде того, что сделали с Идусом и Сэрпо. Разве это понимание не должно хоть немного исцелить меня? Что я не болен, что я в уме, что у меня просто есть враг, опять есть враг, с которым мне придется бороться? Что я…

Нет. Нет. Не должно, потому что мне не хватит сил.

Я смотрю на море, прижавшись лбом к правой, закрытой створке окна. Она недостаточно холодная, чтобы облегчить головную боль, но в этой позе я словно обращаюсь в камень, и даже крики звучат глуше, отдаленнее. Вдох. Выдох. Они замолчат, сейчас замолчат, я соберусь, а потом вернется Орфо, и мы по-настоящему поговорим. Она вернется. Я знаю ее слишком хорошо. Новая, взрослая она точно не отступится. Она даже не будет кричать.

Я высовываюсь в окно, подставляю лицо ветру. Я уже не проклинаю себя за то, что сразу не побежал за ней – как ни хотел. Тогда меня предали ноги, а потом я понял: ей нужна хотя бы пара минут, чтобы собраться. Так же, как была бы нужна мне, если бы такое обрушилось на меня. Так же, как была бы нужна мне, если бы с важными для меня существами произошло такое. Но она вернется. Вернется раньше, чем вернулся бы я: она сильнее меня. Я думаю об этом, медленно отводя взгляд от плещущегося в сонном ритме моря, от оранжево-золотой полосы закатного пляжа, поднимая глаза и скользя взглядом по соседним замковым окнам…

Одно из них взрывается осколками. Из него стрелой вылетают две фигуры, кричащие и сцепившиеся в яростный клубок. Становятся темными силуэтами на фоне багровеющего зарева. И падают туда, вниз, за тонкую гряду скал. К воде.

Я успеваю узнать их. Я бегу в коридор, но дверь не хочет открываться сразу; чтобы справиться с ней, приходится несколько раз врезаться в нее плечом и разодрать клочья какой-то черной мерзости, покрывшей весь проем. Что это? Что…

Вывалившись из покоев, я задыхаюсь от вони. Черное все вокруг. Пол и потолок, стены, окна и двери затянуты вязкой, бугрящейся, местами покрытой мягким сизо-багровым пушком субстанцией, которую я уже где-то видел. Где? Споткнувшись, чуть не упав, схватившись за еще не тронутый кусок стены, я вспоминаю это резко, как если бы картинка встала перед глазами.

Орхидея. Примерно такая дрянь сочилась из-под флорариума, который кто-то принес Орфо.

Орфо. Которая только что вместе с Клио выпала из окна королевской спальни.

Я бьюсь в дверь Плиниуса раз, другой, третий – но вся она стала густо-черной, не открывается, как бы я ни драл чудовищную плесень ногтями.