Я должен бежать вглубь. Я должен забыть путь, который оставляю позади. Я без страха смотрю на свои отражения в напившихся крови, успокоившихся, померкших и ставших почти зеркальными кристаллах.

Я Монстр. Здесь, в этой темноте, мне не страшно. И я знаю тех единственных, кто сможет мне помочь. Спасти тех, ради кого я долгие годы оставался человеком.

Орфо

Рикус пытается поднять меня – и одновременно отбивает удары Илфокиона, снова схватившего меч. Получается плохо: я качаюсь, как пьяная, вишу мертвым грузом, а моя мать в ярости. Она видит физальца. Физальца, посмевшего влезть. Она его не пощадит.

– Почему я не вырезала вас всех! – шипит она, наступая, и от мелькания ее клинка у меня рябит в глазах. – Почему не сожгла?

– Да что за… – Рикусу сложно защищать нас двоих. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, поднять руку, помочь, но пляшущий меч в любой момент готов отрубить мне пальцы. – Почему он говорит о себе как о…

Клинок метит в меня – и я, отпустив Рикуса, потеряв опору, опять падаю на песок, чтобы хоть отползти. Закрыв меня, он сшибается с моей матерью, а я не нахожу ничего лучше, чем проскользнуть между его ног и схватить ее – Илфокиона – за лодыжку, дернуть в надежде, что он споткнется и потеряет равновесие. Он бьет меня пяткой в зубы, пинком отшвырнув на пару шагов. Я падаю навзничь. Мир опять застилает пеленой слез, я все-таки поднимаю руку, с трудом сосредотачиваюсь…

– Да осторожнее! – кричит Рикус, чудом удержав меч и устояв на расползающемся песке.

Я попала по нему. Я больше ни по кому не попадаю.

Под новый яростный звон их мечей я поворачиваю голову в другую сторону – к скалам. Там Ардон вдавливает в камни Клио – Истабрулла, – крепко сжимая горло. Он повторяет мои ошибки, не понимая: это не поможет. Я раз за разом слышу его отчаянное:

– Очнись, я умоляю тебя, очнись, ведь иначе я…

Следующие слова я заставляю себя не воспринимать, я зажала бы уши, если бы могла поднять руки. Я чувствую себя бессильной. И я чувствую, как довольна мать. Истабрулл хрипит и одновременно смеется, он не может, даже не пытается использовать волшебство: вторую ладонь Ардон с силой прижал к его лицу – лицу Клио, – закрыв глаза.

– Очнись, – как заведенный повторяет Ардон.

– Не… не убивай ее, – хриплю я, пытаясь ползти к нему. – Ардон… это…

Их план все ближе. Уже нет смысла отрицать очевидное. Клио умрет – и моя мать вселится в меня. Мы – она – начнет войну. Истабрулл, скорее всего, заберет тело Илфокиона; по-видимому, эти двое преследовали и его тоже, постепенно ломая. А ведь я и это могла понять… могла, когда Эвер сказал о его нападении. Могла, может, и раньше – просто приглядевшись к нему. Я должна была лучше думать. Я должна была больше прислушиваться. Скорфус… Скорфус ведь тоже чувствовал что-то, он говорил, еще когда лежал больной по непонятным мне причинам:

«Скажи ему, чтобы он не переживал. С него уже хватит. Это моя проблема, не ваша. Вам нельзя становиться уязвимыми».

Уязвимыми. Он это ощущал. Ощущал, что на нас… как минимум на некоторых из нас… кто-то охотится, кто-то, кого не увидеть так просто. Если подумать, кто из нас правда был уязвимее всех? Клио с ее болезненной тоской из прошлого. Илфокион с виной, родившейся там же. Эвер… Эвер, которого ждала судьба еще чудовищнее, чем быть игрушкой.

Где он теперь?

Не в силах больше ползти, не в силах встать, я перевожу взгляд еще немного. Я смотрю на кроваво-пепельный след там, где исчез Эвер. Тяну туда руку. Фокусирую на пальцах взгляд. Глаза что-то ловят, что-то едва заметное там, на ноздреватом известняке…

Трещина?

Крошечная красная трещина, похожая на полный мерцающего света шрам.