Он явно не мог найти подходящих слов.

— Быть может, будет лучше, если продолжу я? — спросил Никола. — Сколько же лет происходят собрания нашей группы? Почти десять? — Некоторые из собравшихся закивали. — Все мы питаем фанатический интерес ко всему этрусскому. У нас есть своя небольшая чат-группа в Интернете, где мы обмениваемся информацией и просто беседуем на интересные нам темы. Когда-то — должно быть, четыре или пять собраний тому назад, ни правда ли? — мы решили, что нам необходим собственный проект. Мы начали понимать, что не сможем оставаться просто клубом единомышленников.

— Кто-то, кажется, это был Сезар, — продолжил он, — предложил нам каждый год возвращать на родину одну из этрусских древностей. Мы начали собирать членские взносы и скопили некоторые средства на непредвиденные расходы и в случае необходимости на покупку вещей. Я отыскал в архивах сведения о пропавших вещах и составил список. Присутствующий здесь Альфред Мондрагон при своих неоценимых познаниях и связях в мире искусства сумел пока выяснить место нахождения четырех из них, очаровательной бронзовой скульптурки воина, великолепного каменного сфинкса, которые ныне находятся в коллекции Сезара Розати, килика работы мастера Бородатого Сфинкса, который, к сожалению, был выкраден из нее, а теперь и объекта наших трудностей, гидрии с Химерой, которая, как и все прочие, будет подарена Галерее Розати. Весьма вероятно, что ее создателем является мастер Микали, вам это известно?

Я кивнула.

— Наверно, теперь ее можно убрать отсюда, Альфред.

— Гидрия находилась у Робер Годара Старшего в Виши, — проговорил Мондрагон, осторожно косясь на Лейка. — Мы обнаружили, что Годар являлся этрускофилом, как и все мы, и поэтому предложили ему место в Сосьета. После этого Годар вскоре скончался, что несколько помешало исполнению наших планов, однако мы распространили свое приглашение на его сына, также носившего имя Робер. Мы полагали, что уговорим его расстаться с гидрией, сделав это условием принятия в члены общества. К несчастью, мы не имели представления о том, что Робер Младший был инвалидом, а потому посещение Италии являлось для него трудным делом.

Какое-то время мы еще надеялись, что Годар сам привезет сосуд. Он все время обещал сделать это. Однако присутствующий здесь Никола съездил во Францию, сфотографировал гидрию и выяснил с полной очевидностью, что Годар разорен, болен и что подобное предприятие ему не по силам, — продолжил Мондрагон. — Во всяком случае, без нашей помощи. — И тогда, — он сделал маленькую паузу, — нам пришлось выработать совершенно другой план. Сезар, передаю слово тебе, поскольку идея была выдвинута тобой.

Розати прокашлялся.

— Несколько человек из нас собрались вместе, образовав, так сказать, комитет, чтобы прикинуть дальнейшую цепь событий. Проще всего было бы, конечно, выкупить гидрию у Годара. Однако мы уже успели внушить ему, чтобы он не продавал гидрию, которая должна была стать его пропуском в Сосьета. Итак, логично было помочь ему добраться сюда. Тогда мы принялись разыскивать человека, который мог бы приемлемым для Годара способом снабдить его деньгами на дорогу, то есть купить у него что-нибудь. Никто из нас не мог бы этого сделать, поскольку, явившись сюда и увидев всех нас, он мог бы заподозрить нечестную игру и отказаться подарить гидрию, потом, возможно, он и не мог позволить себе делать такие подарки. И тогда у нас возник, гм, новый план.

— План, в котором вы воспользовались моим именем, чтобы одурачить миссис Макклинток и заставить ее таким образом помочь вам, — вступил в разговор Лейк.