В первую, названную мной шарадой, я выписала имена тех, кто участвовал или мог участвовать в инсценировке с поддельным Лейком: во-первых, и главным образом Романо как исполнитель роли Лейка; Антонио; Буше; Палладини; Анна Карагианнис, она же служанка Анна; Евгения Понте, в чьем агентстве числились и Антонио, и Романо; а также Дотти, так как она была знакома с Евгенией или, по крайней мере, с ее агентством.

Во вторую колонку я занесла врагов Лейка: Розати, вопреки всем его словам; Джино Мауро; Джианни Вери; и, быть может, главную врагиню среди всех — Бренди Лейк; и снова Анну как тетку жениха Бренди Тасо; а также Майру, сиделку при Бренди. Дотти вполне могла оказаться знакомой с Мауро — я почти не сомневалась, что именно он был тем таинственным незнакомцем с Пиацца Навона — и она также попала в этот столбец. Заканчивал его Леклерк, учитывая рассказ Райена о том, что Мондрагон уволил этого типа после предпринятой им попытки напрямую выйти на Лейка.

Третью колонку я озаглавила «гидрия» и вписала в нее тех, кто был тем или иным образом связан с сосудом по работе или же просто потому, что они видели его: Дотти; Леклерк, пусть его и не было более среди нас; конечно же, Годар; Антонио и Романо, которым было известно, что она находится у меня; Никола Мардзолини и Розати попали сюда просто по роду деятельности. По той же причине я занесла в список и Альфреда Мондрагона, к тому же знакомого с Лейком.

Потом я вычеркнула усопших и тех, кто подобно Майре едва ли мог повлиять на события. Во всех трех столбцах присутствовала единственная персона: Дотти Бич. Я поглядела на гидрию. Три группы и три головы у Химеры. Своим появлением гидрия все изменила.

Глава пятнадцатая

Орвьето

Дотти Бич стояла возле «Хасслера» рука об руку с таинственным мужчиной, которого я приняла за Джино Мауро, Джино Великолепного, на основании одного лишь его короткого выступления на Пиацца Навона. Я думала, что Дотти соврала о том, что остановилась в «Хасслере», однако это было не так. Просто она не удосужилась сообщить, что обитает в комнате, зарегистрированной на имя Джино Мауро. Через несколько минут, после того как они вышли наружу, рядом с ними затормозил «ягуар», за рулем которого находилась Евгения Понте, а на пассажирском сидении находился Витторио Палладини. Джино и Дотти сели в автомобиль, и компания отъехала. Я пристроилась следом за ними.

Евгения, не торопясь, ехала по Аутострада дель Соль до поворота на Орвьето. Не выезжая на ведущую в город дорогу, она обогнула холм, на котором расположен этот город, пересекла долину и начала подниматься вверх по противоположному склону. От освещенных вечерним солнцем кипарисов по полям протягивались длинные пальцы теней. Дорога постепенно карабкалась в гору, петляла, от нее отходило несколько ответвлений, и я опасалась, что потеряю их, но примерно в пяти милях от города она свернула с дороги и въехала в высокие кованые ворота.

Подождав несколько минут, я тоже проехала через ворота, длинная подъездная дорога привела меня к достаточно симпатичному каменному дому самым приятным образом расположенному в роще кипарисов. На просторной площадке перед домом уже находился теперь пустой «ягуар», рядом с ним пристроилась парочка «мерседесов», «дзетта», два «опеля», арендованный «фиат» и красный «ламборджини», за задним стеклом которого можно было заметить желтый зонтик, столь памятный мне по Ницце и Вольтерре.

Достав коробку из багажника, я направилась к входной двери. Я позвонила, потом постучала, однако ответа не было. Обойдя вокруг дома, я поднялась вверх по небольшому склону и оказалась в очаровательном заднем садике.