— До свиданья, синьора, — попрощался со мной охранник. — Доброго вам отдыха сегодня, синьор, — обратился он к Розати.

— Я провожу день за городом, — объяснил Розати, пожимая мне руку. — Ежегодная встреча с друзьями. Уже не могу дождаться.

Оказавшись на улице, я попыталась позвонить Сальваторе, чтобы он поискал что-нибудь о Никола Мардзолини, однако ответа не было. Я вернулась назад в отель.

— Синьора Макклинток, — обратился ко мне привратник. — Вам принесли коробку. Я позволил себе отнести ее в ваш номер.

— Благодарю вас, — ответила я. — Какую еще коробку?

Упаковка средней величины, надежно завернутая в коричневую оберточную бумагу, находилась на столе в моей комнате. Я посмотрела на нее с глубоким подозрением. Тем не менее имя и адрес отправителя были четко выведены на ней: Сальваторе Витали, Кортона, и так далее.

Я открыла коробку. В ней оказался пузатый предмет, утопавший в мелких кусках пористого пластика. Сообразив, что я имею дело с хрупкой вещью, я осторожно развернула ее и обнаружила, что вновь вижу перед собой гидрию с Химерой.

В этот самый момент зазвонил телефон.

— Лара! — воскликнул Сальваторе. — Я так рад, что дозвонился вам. У меня такие хорошие новости. Я едва могу говорить, так я счастлив. Мы решили сразу же позвонить вам.

Я молчала, тупо глядя на гидрию.

— Вы слышите меня? — переспросил он. — Лара?

— Да, слышу, — промолвила я сквозь стиснутые зубы. — Какие же у вас новости?

— Мою Лолу освободили! Она уже рядом со мной.

— Великолепно, — сказала я. — Поздравляю. Как вам удалось добиться этого?

— Никак, — ответил он. — Как бы мне ни хотелось выдать эту заслугу за свою, чтобы завоевать тем самым сердце Лолы, я не могу этого сделать. Видите ли, исчезло вещественное доказательство ее вины. Три дня назад воры пробрались на полицейский участок и похитили несколько предметов, в том числе и гидрию с Химерой. Массимо Лукка, полицейский, который проводит расследование, позвонил мне сегодня утром. Раз нет сосуда, нет и дела. Понимаете? Лукка сказал, что не вправе задерживать Лолу при изменившихся обстоятельствах. Разве это не чудесная новость?

— Чудесная, — согласилась я.

— Мы должны отпраздновать это событие перед вашим возвращением в Америку, — предложил он. — Доброй трапезой в моем любимом ресторане, с парой бутылок их лучшего барбареско. Лоле надо есть. Я намереваюсь немедленно приготовить ей pasta.

— А как насчет посылки, которую вы мне прислали сегодня? — спросила я.

— Какой посылки? — удивился он.

— Значит, вы мне ничего не присылали?

— Нет, — ответил он. — Ну, как, сможете ли вы приехать сегодня, чтобы попраздновать с нами?

— Едва ли, — возразила я. — У меня есть пара дел, которыми нужно срочно заняться.

Объяснять было нечего. Он волновался настолько искренне, что я не знала, что и думать.

— Тогда завтра, — попросил он. — Обещайте, что вы приедете.

Я осторожно взяла гидрию и несколько минут просто держала ее в руках, стараясь ощутить вес, баланс и гладкую поверхность сосуда. Потом я поставила ее на гостиничный стол и смотрела на нее — долго-долго.

А еще потом достала список подозреваемых. Надо выбрать одного, напомнила я себе.