— Простите, но это невозможно. Альфред находится в недельном отпуску. Говорит его помощник Райен Макгиллрей. Могу ли я чем-нибудь помочь вам?

— Надеюсь на это, Райен. Я недавно говорила с Альфредом и надеялась застать его еще раз. Потом мы с вами, кажется, встречались на аукционе в Берлингтон Хауз. Говорит Лара Макклинток.

— Да, похоже, я помню вас, — проговорил он.

— Райен, ко мне обращался агент по имени Пьер Леконт или Леклерк. Возможно, я ошибаюсь в имени. Он располагает интересующей меня картиной. Он сослался на мистера Мондрагона.

— Ни в коем случае! — произнес Райен. — Альфред будет в ярости. Прошу вас ни в коем случае не иметь дел с Леклерком или Леконтом, не знаю, как его правильно называть. Меня не удивит, если у него окажется несколько имен. Это мошенник.

— Я никому ничего не скажу, — пообещала я, — но какие у вас есть основания для подобного утверждения?

— О, это совершенно ужасный человек. Знаете, он несколько месяцев проработал у нас. Альфред допустил крохотную оплошность, и Леконт… Досадно даже вспоминать об этом.

— А что вы называете крохотной оплошностью? — спросила я.

— Альфред приобрел очаровательный греческий кувшин для вина, посчитав, что все бумаги на него оформлены правильно. Однако это было не так. Сосуд был тайно вывезен из Италии владельцем, намеревавшимся продать его в Британии. Бедняга Альфред был утомлен тремя подряд выставками антиквариата и не стал проверять все бумаги, как делает обычно. Все очень просто. Согласитесь, подобное может произойти со всяким. Тут к нему является Леконт, сообщает, что сосуд-то контрабандный и пытается выжать из Альфреда денег. Но Альфред не из тех, кого можно шантажировать. Он обратился к властям, сообщил, что совершил ошибочную покупку, и вернул сосуд Италии. А Леконту он велел сгинуть с его глаз и, не сходя с места, уволил его. — В отместку Леконт попытался договориться с Кроуфордом Лейком. Вы, конечно, знаете, о ком я говорю? О миллиардере, которого давно никто и нигде не видел? Время от времени он пользуется нашими услугами, и Леконт попытался отбить у нас такого клиента. Но Лейк, разумеется, немедленно вычислил его. Если верить всякому жулику, миллиардером не станешь. Он очень скоро избавился от Леконта. Тем не менее это была жуткая ситуация.

— Жуткая, — согласилась я. — Насколько я понимаю, Лейк не такой клиент, которого вы хотели бы рассердить. Я читала про его финансовые достижения. Люди рассказывают о нем неприятные вещи.

— Мы всегда считали Лейка почтенным человеком, — ответил Райен. — Он платит превосходные комиссионные и в личном плане общаться с ним несложно. Я, конечно, с ним не встречался, однако Альфред видел его однажды и сказал, что ему понравился этот человек. А чего можно ожидать от врагов Лейка? Ничего хорошего они о нем не скажут. Могу сказать только, что мы рады иметь такого клиента.

— Спасибо за то, что просветили меня, Райен. Вы спасли меня от жуткой ошибки в отношении Леконта.

— Надеюсь, — ответил Райен. — Это не человек, а свинья.

Я прикинула, что у меня остается еще время на визит в Галерею Розати, расположенную в огромной старинной вилле возле Садов Боргезе. Как и предупреждал Сальваторе, мне пришлось заплатить довольно крупную сумму за вход. Галерея располагалась на первом этаже дома. Для музея она была невелика, однако экспонаты в ней оказались превосходными, в особенности этрусский зал. Я увидела сфинкса, о котором упоминал Сальваторе, и тщательно осмотрела несколько витрин с этрусской керамикой. В музее было тихо: я встретила только женщину с подростком и студента, зарисовывавшего сфинкса. В дальнем конце располагалась дверь с надписью «Кабинет директора».