Найти Вери мне удалось не сразу. Я посетила редакции газет, в которых он публиковал свои заметки, и узнала, что он является вольной птицей. Я сказала его коллегам, что хотела бы отыскать его и заказать статью, и после нескольких минут обаяния, — в той мере на которую я способна, — кто-то сжалился надо мной, а может быть, и над Джианни, учитывая то, что мне предстояло узнать, и назвал мне его телефонный номер. По номеру я узнала и адрес.

Офис Вери — комнатушка, размером не больше шкафчика для метлы — располагался на третьем этаже не имеющего лифта дома, находившегося в достаточно неприглядной части города. Имя его было набрано на двери шелушащимися золотыми буквами, и, когда я вошла, ему пришлось встать и закрыть дверь, чтобы я могла обойти стол и сесть. Я сказала ему, что занимаюсь торговлей антиквариатом и издаю бюллетень, в котором регулярно публикуются статьи знатоков на темы, интересные для коллекционера, а пришла к нему потому, что увидела его заметку о бизнесмене, вывозящем древности из страны прямо под носом полиции, и мне захотелось ее перепечатать. Он казался польщенным.

— Простите, что ввалилась без предупреждения, — сказала я ему. — Однако ваша статья очень заинтересовала меня. Я решила, что вы действительно знаете, о чем идет речь. Я попыталась связаться с вами по электронной почте, — добавила я. — В адресе значилось Вери.

— Тогда все понятно, — проговорил он. — Там стоит Вейи, а не Вери. Глупо с моей стороны выбирать адрес, так похожий на собственную фамилию. Вот все и путают. Вейи — так назывался один из этрусских городов-государств.

— Как Цисра, — сказала я, вспомнив Годара, — или Велатри.

Он удивился.

— Именно. Вижу, вы изучали культуру этрусков. Простите, как ваше имя?

Я назвалась, положив перед ним свою визитную карточку.

— Синьора, — проговорил он резко изменившимся тоном. — Боюсь, что ваш визит оказался напрасным. Я — серьезный журналист, а не поденщик. Я не пишу статей для коммерческих бюллетеней. Спасибо, что заглянули.

Он поднялся из-за стола и открыл дверь, что мог сделать, даже не шевельнув ногами. Я сбежала вниз по лестнице, достала сотовый телефон и набрала номер Сальваторе.

— Добавьте к списку Джианни Вери, — попросила я.

— Уже добавил, — ответил Сальваторе. — Как только вы заметили, что написал обе статьи именно он, я позвонил своему приятелю журналисту. Вери находился на подъеме всего два года назад. Как сказал мой друг, он вот-вот должен был стать редактором. А потом он написал направленную против Лейка статью. Помянул слухи о Бренди и ее женихе. Лейк отреагировал немедленно. Вери потерял работу. Все считают, что Лейк заткнул Вери рот. После этого Вери никто не задевает, потому что не смеют, но и работы не дают. Не знаю, как ему живется на вольных хлебах.

— Совсем неважно, — заметила я. — Ваше напоминание о Бренди и Тасо навело меня на мысль заново посмотреть все файлы, которые я проглядывала, когда разыскивала Лейка, чтобы проверить, не пропустила ли я чего-нибудь. Я позвоню вам завтра в обычное время.

Я действительно кое-что пропустила. Сделать это было несложно.

Снимки Бренди и несчетных белых роз возле гроба Тасо заворожили меня. На фото присутствовали еще три женщины: Бренди, женщина под вуалью, названная матерью Тасо, и еще одна — тетка Тасо. Звали ее Анна Карагианнис, и в момент нашей последней встречи она угощала меня лимонным пирогом в квартире Кроуфорда Лейка.

Я позвонила в Англию.

— Попросите, пожалуйста, Альфреда Мондрагона, — сказала я.