— Видите ли, дорогая госпожа Чаликова, этот мальчик страдает диабетом, и ему приходится регулярно делать инъекции инсулина…

— Это очень благородно с вашей стороны, что вы помогаете страждущим, — с чувством отметила Надя.

Владимир Ильич расплылся в довольной улыбочке, будто кот, объевшийся сметаны. Воспользовавшись столь благостным состоянием своего собеседника, Надя задала следующий вопрос:

— Владимир Ильич, тут вот говорят, что ваша организация действует по наущению иностранных спецслужб. Пожалуйста, развейте эти слухи.

— А на что мне их развеивать? — благодушно возразил товарищ Абель. — Я, например, не скрываю, что работаю на ЦРУ. А товарищ Скрипка — на КГБ. Знаете, как говорят — не клади все яйца в одну корзинку. Ха-ха.

— А товарищ Маузер — на Моссад? — в тон Абелю спросила Надя.

— А вот и нет! — радостно подхватил Абель. — На Моссад работает тот молодой человек, который только что заходил. Надо же ему как-то на инсулинчик зарабатывать. А товарищ Маузер служит германской разведке — вот они ему за отличную работу и подарили «Мерседес».

— Спасибо, — Надя встала с дивана. — Благодарю вас за интересную беседу.

— Как, вы уходите? — вскочил товарищ Абель. — Так мило поговорили, и уже? Погодите, товарищ Чаликова, я вам подарю скромный сувенирчик — фирменный вибратор «В объятиях Эдички»!

— Спасибо, не надо, — отказалась журналистка и поспешно покинула комнату. В прихожей она увидала мальчика, страдающего диабетом — он сидел на стуле и бессмысленно глядел перед собой глазами, похожими на точки.

«Видимо, уже сделал инъекцию», догадалась Надя.

* * *

За ужином Дубов с Чаликовой под приглушенные звуки, доносящиеся из телевизора, обуждали и анализировали то, что им удалось узнать за минувший день.

— Ясно одно, — уверенно говорил сыщик, — господа, или, вернее, товарищи национал-большевики довольно тесно связаны с наркомафией.

— А может, они и есть наркомафия? — предположила Надя. — Или, вернее сказать, ее отделение в вашей стране.

— С них станется, — не то согласился, не то возразил Василий.

— Теперь мне совершенно ясно, как они набирают новых членов в свою поганую партию, — с жаром продолжала Чаликова. — Для начала «сажают на иглу» молодых ребят…

— И девочек, — вставил Дубов, припомнив рассказ Серапионыча.

— Тем более. А потом каждую дозу этого так называемого «инсулинчика» заставляют отрабатывать и на митингах, и еще черт знает где!

— Завтра же я доложу инспектору Бергу, где искать рассадник наркомании, решительно пообещал Василий. — Но мы совсем забыли, с чего начали: трагическая смерть Луизы Лавинской.

— Вася, а вам не кажется, что все это как-то связаны? — заметила Чаликова. — Ведь Лавинска погибла вскоре после того как открыто выступила против лимоновцев.

— Связь наверняка есть, — согласился Дубов, — хотя, видимо, куда более сложная. Проще всего было бы предположить, что аварию подстроили нацболы в отместку за ее выступление, но это, разумеется, не так. Лимоновцам любая шумиха только «в кайф», и само по себе интервью в Вермутском парке никак не могло их задеть.

— Их-то, может, и нет, — покачала головой Чаликова, — но социалистов… Ведь в сущности Лавинска обвинила своих бывших товарищей по партии в пособничестве экстремистам!

— Уже теплее, — чуть заметно улыбнулся детектив.