|
— Надо только посмотреть, сможем ли мы хотя бы добраться до каюты Деверо. — Ладно, — согласился Хилтс. Он развернулся, всколыхнув ластами грязь на полу, и в луче его фонаря что-то блеснуло. — Подожди, — сказала Финн. Она сунула руку в облако поднявшейся с пола растревоженной мути, искренне надеясь, что там не затаилась еще одна мурена. Ее пальцы коснулись чего-то твердого, и она, схватив найденный предмет, подняла его наверх. Хилтс направил на него луч. — Будь я проклят, — прозвучал в ее ухе его голос. — Большое золотое распятие. — Более того, — сказала Финн. — Это наперсный крест епископа. Вопрос в том, где епископ. — Может быть, он его оставил. — Если я правильно помню, они их не снимают. — Давай посмотрим каюту Деверо. — Хорошо. Финн засунула шестидюймовый золотой крест за пояс и поплыла вслед за Хилтсом из затопленной каюты. У выхода Хилтс подобрал бобину и стал наматывать шнур, так что они двигались назад по мрачному коридору подобно Тесею, которому нить Ариадны помогла выбраться из критского лабиринта. Хотя их ласты баламутили ил так, что видимость фактически свелась к нулю, вернуться к центральной лестнице и фойе главной палубы удалось без труда. Экономя движения, Хилтс дождался над лестничным проемом, пока Финн присоединится к нему, после чего они начали спуск, старясь по мере возможности не задевать заиленные стены. Тем не менее чем ниже они спускались, тем хуже становилась видимость. То ли во время пожара, то ли уже позже целая секция палубы «А» под главной палубой обвалилась, рассыпавшись тоннами обломков, которые забили наклонный коридор, как мусор забивает желоб мусоропровода. Когда Финн и Хилтс добрались до этого уровня, выяснилось, что фрагменты стенной обшивки, обрывки труб и множество не идентифицируемых обломков загромоздили весь лестничный проем, а ил и водоросли делали эти завалы еще более опасными. Даже если бы ныряльщикам каким-то чудом удалось пробраться сквозь эти баррикады, кто взялся бы сказать, какие морские чудища могли в них таиться? — И что теперь? — спросила Финн. Перед ними находились разбитые двойные двери, ведущие в главный обеденный салон. По другую сторону фойе выглядело так, будто его украшала громадная мозаика, составленная из разноцветных плиток, большая часть которых давно выпала. По другую сторону мозаики виднелись латунные двери двух лифтов, обслуживавших центральную секцию корабля. Хилтс направил луч света в обеденный салон. Судя по снимкам, на обустройство обеденного салона «Принцесса Ориана», названного так в честь известной оперы, денег не жалели: это было огромное, высотой в две палубы помещение под сводчатым желтым кожаным потолком и с балконом для оркестра. Зал мог принять одновременно пятьсот гостей, а система скрытых эскалаторов позволяла многочисленным стюардам оперативно доставлять заказы из расположенных палубой ниже кухонь. Теперь это была мрачная черная пещера: напольные ковры давно сгнили, кожаные потолки разложились, и их обрывки свисали сверху подобно кишкам какого-то гигантского морского чудовища. Привинченные к полу столы остались на прежних местах, но полотняные скатерти давно исчезли, а набивка кресел превратилась в перегной. Над всем этим, как пустая глазница, зиял оркестровый балкон. Никаких дам в желтых платьях, никаких офицеров в парадных белых мундирах, услужливо зажигающих неполиткорректные сигареты, — гигантская гробница исчезнувшей эры элегантности. — Ну и местечко, прямо мурашки по коже, — пробормотал Хилтс. Финн подняла компьютер и внимательно вгляделась сквозь маску. |
