|
Ноги были подогнуты, ребра провалились и лежали желтоватой грудой, а руки оказались сложенными так, словно смерть явилась к человеку в тот миг, когда он творил молитву. — Кто это? — спросила Финн, подплыв поближе к груде костей, разбросанных по осевшей кровати. Над ней, подобно савану, колыхались остатки нейлоновой занавески. — Предположительно — Деверо, — сказал Хилтс. — Судя по всему, кто-то запер его в каюте. Либо так, либо он покончил с собой. Похоже, что причиной смерти была асфиксия. Он не сгорел — пожар его каюту не затронул — и не утонул. Фотограф слегка поднялся над кроватью и проверил иллюминаторы. — Задраены наглухо. Он не мог бы открыть их без гаечного ключа. — Насчет самоубийства я сомневаюсь — он ведь был католиком, — сказала Финн, повернув свой фонарик и посветив им через комнату на дальнюю стену. — К сожалению, с выяснением его тайны мы припозднились лет на пятьдесят, — вздохнул Хилтс. — Может быть, и нет, — тихонько возразила Финн, шаря лучом фонарика по поверхности столика. — Что это? Под слоем покрывавших столешницу осадков явно что-то находилось. Финн поводила рукой, разгоняя ил. — Игральные карты? — Даже под маской было видно, что Хилтс озадачен. — Бьюсь об заклад, фирмы «Кем», — сказала Финн. — Мой отец пользовался такими, когда играл в бридж в джунглях, на раскопках. Бумажные давно бы растворились, а эти делают из целлюлозного ацетата или чего-то такого. Карты были заткнуты за алюминиевый ободок стола двумя группами, как в покере, — розданные, картинками вверх. Одна раздача находилась у переднего края стола, другая слева, в первой было шесть карт, во второй пять. — Он не играл в покер, это точно, — сказал Хилтс, глядя вниз на карты. — Он вообще не играл ни в какую игру, — отозвалась Финн. — Послание? — Он оказался здесь взаперти, знал, что его ждет неминуемая смерть, и использовал оставшиеся мгновения жизни, чтобы разложить карты. Уж наверное, у него была на то причина. — Тройка, восьмерка, еще тройка, пара двоек и пятерка — в одной руке, пара восьмерок, валет бубен и еще пара двоек, трефы и пики — в другой. — Он помолчал. — Что это за послание? — Единственное, какое он мог оставить. Мы просто еще не знаем, как расшифровать его. — Она снова сверилась со своим компьютером. — Кроме того, наше время вышло. Сделай несколько снимков — и наверх. Подводное течение явно усиливалось, взбаламучивая осадок и ухудшая видимость. Хилтс кивнул, расстегнул молнию на большом кармане своего гидрокостюма и извлек «Пятисотку» — цифровую камеру, купленную для него Миллсом в Нассау. Используя внутреннюю вспышку, он сделал полный комплект общих снимков каюты, потом сосредоточился на столе и наборах игральных карт. — Там есть кое-что еще, — сказал Хилтс, указав на середину стола. Финн помахала рукой, стряхивая коричневый зернистый осадок, и под ним блеснуло золото. — Цепочка, — сказала она, поднимая находку. Это действительно оказалась золотая цепь искусной работы, более двух футов длиной. Застежка была цела, но два звена разорваны. — Выглядит так, будто ее сорвали с шеи. — Забирай ее — и уходим, — отозвался Хилтс. Он сделал снимок болтавшейся цепочки, а потом Финн спрятала ее в кармашек гидрокостюма. |
