|
— Какого чер… Старый биплан выглядел так, словно пытался совершить посадку, потерял управление, не смог остановиться и врезался в скалу. Капот двигателя смялся в гармошку, пропеллер искорежило, нижнее крыло сорвало. От верхнего крыла уцелела половина да несколько распорок. От шасси не осталось и следа, ткань, покрывавшая фюзеляж, под воздействием времени превратилась в лохмотья. Никаких эмблем, гербов или опознавательных знаков на виду не было. — Может быть, это и хотели найти англичане, — сказала Финн, уставясь на разрушенный самолет. Открытая дверца позволяла заглянуть в кабину. Ветровое стекло потрескалось, но не было разбито. — Может, именно за этим охотился и Адамсон. Хилтс стал взбираться к самолету, цепляясь руками за крошащийся песчаник. — Что же могло заинтересовать Адамсона в старом самолете? — Да то, что Лючио Педрацци был летчиком. Он одним из первых начал использовать авиацию в археологии. И летал как раз на такой машине — «Уэйко Ю-Ай-Си». — Звучит по-американски. — Это американская модель, в свое время популярная во всем мире. Такой самолет был у Уильяма Рэндольфа Херста, прототипа героя фильма «Гражданин Кейн». Наконец они добрались до обломков, и Хилтс, держась за одну из уцелевших распорок крыльев, заглянул в кабину. Финн последовала его примеру. Там было два сиденья, кожа на которых давно сгнила, открыв взору ржавые пружины, рукоять управления и два бакелитовых штурвала для первого и второго пилотов. Расширенная задняя секция служила грузовым отсеком. Он был пуст, не считая странной, кубической формы сварной конструкции из алюминия, в центре которой помечалось нечто, напоминавшее упрощенную модель гироскопа. У основания куба находился металлический рукав, который вел вниз, в фюзеляж. — Крепеж камеры? — спросила Финн. Хилтс кивнул. — «Бэджли» или, может, «Ка-пять». Но камеры нет. — Адамсон. — Возможно. — А может быть, Педрацци искал наш коптский монастырь? — Может, и что-то еще. — А когда именно пропал Педрацци? — спросила Финн, внимательно всматриваясь в пустую кабину. — В тысяча девятьсот тридцать восьмом году. — Во время песчаной бури? Хилтс кивнул: — Так гласит официальная версия. — А он был один? — Не совсем. То есть совсем нет. Собственно говоря, с ним был один француз. Человек по имени Пьер Дево. — Кто такой? — Археолог. Монах, как Лаваль. Он отправился туда, чтобы помогать Педрацци переводить арамейские надписи. — Из Библейской школы? В Иерусалиме? — Я точно не знаю, — ответил Хилтс. — Может быть. Неожиданно Финн вспомнила об Артуре Симпсоне, человеке, пробравшемся в ее гостиничный номер. Человеке, который знал ее отца-археолога. Человеке, который был английским шпионом. Похоже, люди трех поколений копаются в одном и том же прошлом. — Не случайное совпадение, как по-твоему? — Спустя шестьдесят лет? — Фотограф скривился. Маловероятно. — Потом он нахмурился. — К чему ты клонишь? — Сама не знаю, но вот ведь что удивительно — тут нет мертвых тел. Никаких признаков Педрацци или того француза. Точно так же, как и английских солдат. Странно. — Ну, в этом никакой фантастики нет. |
