|
И вот они уже обнимают бедро. Эверетт шагнул вперед. Усики растягивались, рвались. Семнадцать шагов. Щупальца ползли по ноге, словно змеи. Эверетт Л выставил ладони вперед, запуская генератор. Адские псы приближались. Щупальца вновь вцепились в правую ногу. Эверетт Л попытался шагнуть вперед — щупальца не отпускали. И тут земля взорвалась. В мгновение ока щупальца обвили Эверетта Л до пояса. Дрон маячил у столба в семнадцати шагах. Которые ему уже не пройти.
Генераторы заряжены, сообщила приборная панель шлема. Эверетт Л прицелился в ноги. Горите в огне, чертовы щупальца. Нет, слишком близко, импульс может повредить скафандр. Эверетт Л зачерпнул пригоршню черной жижи. Щупальца все теснее сжимали бедра. Из-за деревьев показались адские псы. Они неслись сплошной черной стеной. Первых Эверетт Л снес электромагнитным импульсом. Вторая волна тварей обрушилась на него. Трех он обратил в дымящуюся жижу лазерами, двух отбил кулаками. Генераторы зарядились. Эверетт Л снова прицелился в ноги. Он во что бы то ни стало должен пройти эти семнадцать шагов. Что-то с силой ударило в спину. «Удар Нано», — сообщил скафандр. Щупальца все крепче сжимали за талию. Псы шли в атаку. Лазеры прожигали воздух, электромагнитные импульсы разбрасывали Нано по снегу. Но их было слишком много, за ними не успеть. Зубы щелкали у самого шлема, покрывая стекло черными потеками слюны. Усики ползли все выше: от бедра к поясу, от пояса к груди, черным плетями обвивали руки. Руки уже не повиновались ему, он больше не мог целиться. Вскоре стекло перестало пропускать свет, и Эверетт Л оказался в полной темноте: ослепший, оглохший, парализованный. «Датчики отказывают», — сообщил скафандр. Стоя в полной темноте, Эверетт Л чувствовал мягкие шлепки Нано. «Мы внутри наносубстрата». Погребен внутри Нано. Должно быть, снаружи он напоминает египетскую мумию из Британского музея, шарообразный гроб. Гроб из сверкающего черного материала. А Нано продолжали его облеплять. «Программное обеспечение не повреждено», — сообщил скафандр. — Зачем мне оно? «Скафандр способен поддерживать автономное существование». — Сколько? «Пока не сядут батареи». — Сколько? «В нынешнем состоянии семь месяцев». Эверетт Л заорал, громко, отчаянно, во все горло. Чернота вобрала в себя крик, оставив его без ответа. Он попробовал шевельнуть хотя бы мизинцем. Попробовал при помощи мышц воздействовать на тринские технологии, вживленные внутри, пока не почувствовал, что сухожилия сейчас оторвутся от костей. Бесполезно. Он не мог сдвинуться с места и ничего не видел. Остался лишь голос скафандра в голове, дыхание и стук сердца в груди. Заживо похоронен внутри мадам Луны. В пластмассово-металлическом гробу. — Эверетт? Голос не принадлежал скафандру. Это был его собственный голос, но исходил голос не от него. — Что это? — Я получаю вибрации через наноматериал и обращаю их в звуковые сигналы. — Похоже на голос. Мой голос. — Твой, Эверетт Л Сингх. Темнота рассеялась. «Наносубстрат очистил забрало шлема», — сообщил скафандр. Эверетт стоял и моргал. Между ним и светом маячил какой-то силуэт. Он занимал собой почти весь обзор, заслоняя тусклые зимние сумерки. Наконец точки и вспышки в глазах угасли. На него смотрело лицо. Его лицо. — Привет, Эверетт, — сказало лицо.
21
Он. Это был он. Стоял в снегу, среди мертвых Нано, в таком же скафандре, как у Эверетта Л. Его рост, вес, тело, руки и ноги. Лицо и глаза. А вот здесь Нано просчитался: глаза были не его. |
